Луна и солнце [The Moon and the Sun]

Шерзад облокотилась на каменное обрамление канала, тихонько напевая и посвистывая. Взяв руку Мари-Жозеф, она прижала ее к щеке, к губам, а потом подняла рукав Мари-Жозеф, обнажая следы, оставленные ланцетом. Надрез почти зажил, воспаление прошло.

— Видишь? Граф Люсьен исцелил меня.

Шерзад фыркнула, соскользнула в воду и уплыла, золотистая в солнечном свете.

Слегка захмелев от вина, Мари-Жозеф откинулась на ковер, опираясь на локти.

Над фонтаном Аполлона возвышался шатер, в его боковые проемы под поднятым пологом задувал легкий ветерок. В клетке, совсем недавно служившей темницей Шерзад, Аполлон пустил своих коней против солнца. Мари-Жозеф нахмурилась, разглядывая статую.

— Почему вы помрачнели? — мягко упрекнул ее Люсьен. — Я надеялся хотя бы на мгновение развеять вашу грусть.

— Аполлон движется в неверном направлении. — Она сделала жест, словно очерчивая путь по небу, от восхода к закату. — Он должен следовать по солнцу, а не против.

— Он обращен лицом к королю, — возразил граф Люсьен.

— Мир подчиняется правилам, которые устанавливают не короли.

Мари-Жозеф взяла яблоко и уронила на ковер, снова подняла и вновь уронила.

— Законы движения, законы оптики, ход планет — все они подвластны силе тяготения. Это доказал месье Ньютон. Его величество может приказать яблоку, бросая вызов природе: «Не смей падать!» Он может приказать все что угодно, но тем не менее яблоко упадет.

Граф Люсьен задумчиво взирал на нее.

— Я изучала природу всемирного тяготения, — надменно продолжала Мари-Жозеф, — подобно месье Ньютону.

Она откусила от яблока, сочного и кисловатого, и громко захрустела.

— Если Ньютон уже достаточно исследовал гравитацию, — предложил Люсьен, — может быть, вам предоставить ему эти опасные вопросы?

Мари-Жозеф нетерпеливо подалась к нему:

— Месье Ньютон установил, какое воздействие оказывает гравитация. Однако он сам признает, что ему неизвестна ее природа. Разве постичь ее будет не чудесно? Это сила природы? Или это длань Божия? — Она как можно шире развела руками. — Месье Ньютон совершал открытия, исследуя планеты, самые большие тела, которые мы знаем. Но может быть, стоит посмотреть и на самые малые?! — Она сжала ладони. — Что-то вызывает притяжение. Если удаление его ослабляет, то почему бы сближению его не увеличить? Вдруг это можно заметить? Если бы у меня был микроскоп минхера ван Левенгука…

— Но если это можно увидеть под микроскопом, — возразил Люсьен, — то почему это не установил минхер ван Левенгук?

— Потому что не искал. — Внезапно смутившись, ведь прежде она никого не посвящала в свои честолюбивые мечты, Мари-Жозеф махнула рукой, словно говоря: «Забудем, оставим!»

— Вы совсем не доверяете мне и моим философским взглядам? — мягко произнес граф Люсьен. — Вы полагаете, что я не способен понять ваши теории?

— Я и сама их пока не понимаю, сударь. — Мари-Жозеф пристыженно отвернулась. — Их доказательство требует времени и упорной работы. А у меня слишком мало одного и слишком много другого.