Весь Мегрэ. Том 3 [компиляция]

— Налоговый инспектор одно время буквально гонялся за ним. И кое в чем он был замешан во время войны…

Вспомнил! Зюберский, называвший себя Зюбером, одно время пользовался широкой известностью. Он начал свою карьеру с того, что ездил на тележке по деревням и собирал у крестьян необработанные шкуры, затем он обзавелся складом — как раз в Иври, недалеко от дома Ляшомов.

Еще до войны состояние его считалось значительным. К тому времени у него было довольно много грузовиков и многочисленные склады в провинции. Позднее, спустя два-три года после освобождения, ходили слухи, что он сколотил себе огромное состояние во время оккупации, и поговаривали о его скором аресте.

То, что газеты так много писали о нем, можно в большой степени отнести за счет живописности этой фигуры. Зюбер был простак, плохо скроенный, плохо одетый, говорящий по-французски с сильным акцентом, почти безграмотный.

Он ворочал миллионами, некоторые утверждали, что даже миллиардами, и еще поговаривали, что в действительности он лично или через подставных лиц имел монополию на все кожевенное сырье.

Сам Мегрэ не занимался делом Зюбера, оно проходило через финансовый отдел. В конце концов об этом деле перестали говорить, и комиссар не знал, как оно кончилось.

— Отчего умер Зюбер?

— От рака, его оперировали в клинике Сент-Жозеф.

— Если я вас правильно понял, фирма Ляшом продолжает еще кое-как существовать благодаря его деньгам?

— Вступая в брак, мадам Полет принесла значительное приданое…

— Которое она целиком вложила в кондитерскую фабрику Ляшомов?

— В большей или меньшей степени. Скажем, что к ее помощи прибегали каждый раз, когда это было необходимо.

— А затем, когда это приданое было истрачено? Оно ведь было быстро истрачено?

— Да.

— Так что же предприняли, тогда?

— Мадам Полет отправлялась к своему отцу…

— А он не приезжал сюда сам?

— Я его здесь ни разу не видел. Если он и бывал в доме, то по вечерам, в квартире хозяев, но я в этом не вполне уверен.

— Я, право, не понимаю, господин комиссар, чего вы добиваетесь, — снова запротестовал адвокат.

Следователь же казался весьма заинтересованным, и в его светлых глазах появились лукавые огоньки.

— Я и сам этого не знаю, — признался Мегрэ. — Понимаете, метр, в начале расследования продвигаешься в полной темноте, и поэтому можно идти только ощупью. Итак, Фредерик Зюбер выдал замуж свою единственную дочь за младшего сына Ляшомов, Армана, и дал ей значительное придание. Вы не знаете сумму?

— Я протестую.

Это снова, сказал Радель, который просто не мог усидеть на месте.

— Хорошо. Я не настаиваю. Кондитерские изделия поглотили приданое. Затем периодически Полет посылала к отцу, которого не принимали в доме…

— Месье Брэм этого не говорил.

— Хорошо, я делаю поправку… Которого не принимали или же который не был близким другом семьи… Затем папаша Зюбер выкидывал им подачку.