Жизнь и деяния графа Александра Читтано. Книга 5
- Автор: Радов Константин М
- Серия: Жизнь и деяния графа Александра Читтанова #5
- Язык: русский
- Жанр: Альтернативная история
Электронная книга - «Жизнь и деяния графа Александра Читтано. Книга 5». Краткое содержание книги:
Сия дикарская хитрость колонистам была вполне внятна; но с помощью винтовальных фузей и артиллерии укротить воинственных набежников с дубьем и дротиками отнюдь не представлялось затруднительным: гораздо легче, нежели выковыривать из леса местных жителей, в случае насильственного отнятия у них земли. А лес там был чудо, как хорош. Могучие кедры в три обхвата, высотою под двадцать сажен, прямые, как стрела, — мечта корабельного строителя! Гора, занимающая восточную половину острова, возвышалась над морем примерно на три четверти версты; в складках ее прятались голубые озера с чистейшей водой; бегущие из них речки со множеством живописных водопадов усеяны бобровыми плотинами. Превосходное место для лесопилки.
В трюме «Нумы Помпилия» имелся полный комплект частей к пильным машинам, кузнечных принадлежностей, и даже пара водяных колес в разобранном виде. Все, что нужно для устройства небольшой верфи. На первый год планировались лишь подготовительные работы: строение временных жилищ, мастерских, навесов для сушки бревен и, разумеется, простейших фортификациионных сооружений. Потом, если все пойдет гладко, корабельное дело в Охотске будет остановлено, а мастера переведены в Новый Свет. Вот, только с пашней надо решить. Провиантское снабжение пока оставалось слабым местом. Рыбу, мясо, лесные ягоды — можно хоть самим добыть, хоть у туземцев купить в любом количестве. Хлеб, привезенный через три океана, — редкость и ценность. Остров с черноземною почвой, на который жадно взирали переселенцы, лежал в однодневной досягаемости. Верст тридцать к югу: вполне бы можно устроить на нем временный стан, чтоб выезжать на полевые работы и присматривать за посевами в сезон. Однако тамошние индейцы к переговорам оказались не склонны. Ломать их сопротивление силой… Граф Читтанов не велел! Надо сначала осмотреться, узнать, кто с кем дружит, кто с кем враждует. Выстроить расчетливо-умную политику. Через год или два станет видно, каким образом выгоднее действовать. Неизбежные столкновения с туземцами лучше оттянуть, насколько возможно, и постараться превратить в межплеменную войну с минимальным нашим участием.
Все занимались своими делами. Колонисты обустраивались на щедрой американской земле; моряки наносили на карту сушу и воды; компанейские приказчики скупали у индейцев меха. Отклонения от первоначальных предначертаний оставались в допустимых пределах. Однако меня терзало предчувствие, назойливое, как чесотка. Мнилось, что я не успеваю. Что великие планы пойдут прахом. Что беда придет, откуда не жду. Как выяснилось вскоре, тревога была не напрасна.
DAMNATIO AD BESTIAS
— Юрьев день? — Великая княгиня закатила очаровательные глазки, напрягая память. — Он в апреле или в ноябре?
— Их два, Ваше Высочество, но речь об осеннем. В конце ноября. Поздняя осень — по сути, единственное время года, когда крестьянин может переселиться без ущерба для хозяйства. Урожай убран и обмолочен, времени для обустройства на новом месте достаточно… Это был весьма разумный обычай.
— Почему же от него отказались?
— Бог знает: я не настолько стар, чтоб иметь несчастье при том отказе присутствовать. Сие случилось за десятилетия до моего рождения. Ныне можно только гадать, да искать ответы в старинных грамотах. Занятное было время. Как будто волна безумия прокатилась по всей Европе: в Москве — Соляной бунт, в Париже — Фронда, в Лондоне отрубили голову несчастному королю Карлу… Одновременный прилив фанатизма в удаленных и непохожих странах. Представьте, британский парламент вотировал законы, направленные к запрету театра — дабы представления не отвлекали народ от хождения в церковь! Через полвека после Шекспира, и нате вам… Здесь, на Руси — то же самое!
— Разве у русских был театр?!
— Театра не было. Но склонность к пуританству и тут явилась, грубые развлечения простолюдинов точно так же запрещали во имя религии. Случилось мне как-то раз прочесть жизнеописание знаменитого раскольника, протопопа Аввакума, им самим написанное. Вообразите, принцесса: народный праздник, ярмарка. Музыканты играют, скоморохи народ веселят, поводыри медведей ученых плясать заставляют. Вдруг святой отец, в исступлении. «Разойдись», кричит. «Прекратить бесовские игрища!» Да врукопашную, один против тысячной толпы! Двух медведей, пишет, великих — одного в лес прогнал, другого так зашиб, что бедный зверь еле ожил… Голыми руками, потому как за оружие браться духовный сан не позволяет. И вот с этаким темпераментом, представьте, допущенный в царские палаты, судит он о церковной реформе! А главный оппонент его, патриарх Никон, такой же богатырь и столь же неистов сердцем. Взялись пастыри добрые учение Христово толковать, заспорили между собой — как только Москву по бревнышкам не раскатали?!