Будда

Герман Ольденберг отмечал, что Будда прошел через серьезную борьбу для достижения достоинства Будды. Как знаем, для борьбы нужен враг, а для победы побежденный[317]. В то время буддами называли многих шраманов. По крайней мере, точно известно, что к ним относили лидеров адживиков и джайнов.

В буддийских преданиях обозначены два врага Гаутамы Будды. Самый опасный и серьезный — демон Мара, «властелин всех земных наслаждений, которые не что иное, как скрытая смерть»[318]. И совсем ничтожный, не враг даже, а мелкий пакостник с криминальными наклонностями — его двоюродный брат Дэвадатта.

Еще раз напомню, что Мара олицетворяет те эмоциональные и чувственные импульсы человека, которые каждого из нас выталкивают из духовной сферы и не позволяют вести себя порядочно и благородно по отношению к окружающим людям и миру природы.

Мара мобилизовал всех своих демонов, а по-русски — мелких бесов, на битву с Сиддхартхой Гаутамой и сам сражался, «как взбесившийся буйвол».

Будда Шакьямуни называл десять полчищ пособников демона зла, с которыми тот совершает нападение на человека. Это чувственность, недовольство, голод (жажда), вожделение, леность (бездеятельность), трусость, сомнение, лицемерие (глупость), искание славы и высокомерие[319].

Сражение началось. В бой ринулись самые наглые из наглых, самые безрассудные из безрассудных. Это были какие-то монстры, то ли люди, то ли звери. Некоторые из них строили омерзительные рожи и пускали газы, а кто-то прибегал к использованию оружия. Но стрелы и камни отскакивали от светового ореола Будды и возвращались опять к демонам. Видя, что атака демонов захлебнулась, Мара обратился к чарам трех своих дочерей — Похоти, Страсти и Услады. Но и это искушение на Сиддхартху Гаутаму не произвело никакого впечатления. От них он был защищен силой великой Любви (майтри) и великого Сострадания (каруна) ко всему живому[320]. Далее началось совсем несусветное. Мара для устрашения Сиддхартхи Гаутамы сотворил бурю, сотряс до основания землю и напустил на него тучи насекомых. Все это не произвело на него никакого впечатления. Он не прервал медитацию.