Сфера времени

— Могут, но, к сожалению, посреди Оки не заночуешь, снесёт на мель, не выберемся потом.

Князь взглянул на уставших воинов, которым, случись ладьям сейчас пристать к берегу, придётся вытаскивать их и разбивать лагерь. Прав брат. Пока ветер в парусах не стих, лучше плыть.

— Ладно, идём. Проверь рулевых и вперёдсмотрящих, остальные пусть отдыхают, попутный ветер на реке — дело редкое, посему пока есть, пользуемся.

Ветер действительно дул в паруса весь длинный летний день. Но вот блеклое солнце, так и не показавшееся из-за туч, начало катиться за горизонт, и Давид дал команду причаливать.

Фросе не единожды приходилось читать, что реки в средневековье заменяли дороги. Путешествовать по ним быстрее, удобнее и безопаснее. Правда, безопаснее, как оказалось, ровно до выхода на берег.

Пасмурное, неласковое небо расщедрилось первыми каплями дождя. Дно ладьи заскребло о песок. Неприятный звук, еще менее приятное ощущение. Воины начали спрыгивать из лодок на мелководье. Молчаливые, напряженные. В доспехах и шлемах. Вышли на берег, осмотрелись кругом, нет ли опасности. Вроде, и не ждет никто. Только капли дождя шумят, барабаня по листве, да ветер играет в ветвях. Дали сигнал, чтоб другие на берег выходили. Спрыгнули на мелководье лошади, поднимая фонтан брызг. Давид прямо в сапогах спустился в воду.

— Давай я тебя на берег отнесу, — произнёс он, протягивая руки супруге. Фрося положила ладони на крепкие плечи, улыбнулась в ответ, как вдруг увидела летящую в них стрелу. На крик времени не хватило, а вот толкнуть Давида, разворачивая, вышло. Стрела воткнулась во внутреннюю часть борта, слегка подрагивая оперением. Муж среагировал молниеносно.

— Ложись! — крикнул, закрывая Фросю. Через секунду она лежала на дне лодки, а князь, менее удачно увернувшись от очередной стрелы, присел, скрываемый бортом рядом стоящей ладьи. Прислушался. В лесу шел бой. Правая рука, в которую попала узкая стрела, тяжелела. Под кольчугой на свите растекалось пятно крови. Давид ругнулся и дёрнул древко. «Всё равно глубоко не должна зайти», — полоснула мысль, сдобренная цветными кругами под сожмуренными глазами. Аккуратно вынул меч из ножен и переложил в левую руку. Положение было отвратительным, а на принятие решения — лишь секунды.

Ясно, как солнце — за ними следили и их ждали. Но кто напасть осмелился в родных-то лесах? И главное, что или кто им нужен? Добро или его, Давида, шкура? В ладьях женщины с детьми. Жены тех, кто решился уйти с ним, бросить их и бежать в лес, к сече или охранять? Если напали разбойники, те только того и ждут. Выманить дружину, а ушкуи с вещами и людом умыкнуть. Но ночная река одинаково опасна как для воинов, так и для лихого братства. Значит, кто бы ни поджидал в засаде, надеется всех перебить, а потом распоряжаться добром. Стало быть, в лесу больше помощь нужна, чем здесь. Понял, принял решение и побежал к берегу, петляя, сбивая неведомо где притаившегося лучника с цели. Выбрался на берег, поскользнулся на траве мокрой, упал на колено и волосами почувствовал, как пролетела стрела над макушкой, поблагодарил мысленно Бога, перекатился, скрываясь в тени первых кустов, поднялся одним слитным движением и едва успел отбить удар. Скользнул меч. Противник явно не ожидал, что защищающийся бьётся левой. Замешкался, растерялся на долю секунды. Эта доля стоила нападавшему жизни. Бедняга даже не понял, откуда пришел удар. Так и умер с удивлением на лице.