Сказки английских писателей
- Автор: Рескин Джон, Теккерей Уильям Мейкпис
- Год: 1986
- Язык: русский
- Год: Лениздат
- Жанр: Сказки народов мира
Электронная книга - «Сказки английских писателей». Краткое содержание книги:
— Ты уже отправил ноту? — удивилась принцесса.
— Ноту? Какую ноту? — не понял он. — А, ноту королю Бародии? Я как раз её обдумываю, моя милая. Тень угрозы в сочетании с учтивостью — довольно трудно выразить.
— Я бы не стала заботиться об учтивости, — сказала Гиацинта. — Когда ты ушел, он еще восемнадцать раз надо мной пролетел.
— Восемнадцать, восемнадцать, во… Дорогая, это возмутительно!
— Никогда в жизни не завтракала в присутствии такой толпы!
— Это явное оскорбление, Гиацинта. Нотой тут не обойдешься. Поговорим с ним на языке, который он поймет.
И он пошел побеседовать с капитаном лучников.
Бародийский канцлер возвращается домой
Над стенами замка снова наступило раннее утро. Король сидел за накрытым к завтраку столом, перед ним выстроился взвод лучников.
— Теперь вы поняли, — сказал он. — Когда король Баро… когда некое… одним словом, когда я скажу «когда», вы все должны выпустить стрелы в воздух. Не прицеливайтесь, просто стреляйте вверх и ммм… я хочу посмотреть, чья стрела полетит выше. Если что-то… ммм… если что-нибудь заденет их по пути — это конечно, маловероятно, — что ж, в таком случае… ммм… в таком случае этот предмет их заденет. Да, собственно, чему бы там быть?
— Так точно, сир, — сказал капитан, — совершенно нечему.
— Отлично. По местам!
Лучники приготовили стрелы и луки, каждый занял свое место. Выставили дозорного. Все было в полной готовности.
Король определенно нервничал. Он подходил то к одному лучнику, то к другому, расспрашивал их о женах и семьях, хвалил отлично начищенный колчан или советовал повернуться спиной к солнцу.
То и дело он приближался к дозорному на дальней башне, показывал ему Бародию на горизонте и поспешно возвращался. Дозорный все знал.
— А вот его королевское… — загремел он внезапно.
— Когда! — взревел король, и в воздух взлетела туча стрел.
— Отлично! — захлопала в ладоши Гиацинта. — То есть я хотела сказать: как вы посмели? Вы могли попасть в него.
— Гиацинта! — король резко повернулся. — Ты здесь?
— Я только что подошла. В него попали?
— Попали? В кого попали?
— В короля Бародии, конечно.
— В короля Баро… Дитя мое, что бы королю Бародии здесь делать? Мои лучники просто целились в ястреба, они заметили его, когда он был еще далеко. — Он подозвал капитана. — Вы попали в этого ястреба? — спросил он.
— Только одним выстрелом, сир, в бакен… в хвостовое оперение.
Король повернулся к Гиацинте:
— Только одним выстрелом, в бакен… в хвостовое оперение. Что это ты вспомнила короля Бародии, дорогая моя?
— Папочка, какой ты злой! Бедняжке прямо в бакенбарду попали!
— Его величеству королю Бародии? В бакенбарду? Дитя мое, это ужасно! Но, что же он там делал? Боже, боже, какое несчастье! Надо сочинить ноту и извиниться.
— Я бы оставила за ним право на первую ноту, — сказала Гиацинта.
— Да, да, ты права. Без сомнения, он захочет объяснить, как он туда попал. Минутку, дорогая. — Он подошел к лучникам, которые снова выстроились в шеренгу. — Можете вести людей вниз, капитан, — разрешил он.
— Есть, ваше величество.
Его величество поспешно оглядел стены замка, затем конфиденциально обратился к капитану:
— Ммм… который же из них… ммм… — он приложил палец к щеке, — ммм… ну, да? Вон тот, слева? Да, да.
Он приблизился к солдату, стоявшему на левом фланге, и вложил ему в руку кошелек с золотом:
— Ты отлично владеешь луком, приятель! Рука у тебя твердая. Никогда не видел, чтобы стрела летела так высоко.
Взвод откозырял и удалился. Король с Гиацинтой уселись завтракать.
— Положить тебе барабульку, доченька? — спросил он.
Никогда великий канцлер Бародии не забывал этого утра, да и жене своей не давал его забыть. Если он начинал фразу: «Это мне напоминает, дорогая, тот день, когда…» — то гости понимали, что пора уходить, но его семье деваться было некуда. Приходилось выслушивать все до конца.
Тот день и в самом деле был для него тяжелым. В девять часов его вызвали во дворец. Он застал короля в отвратительном настроении: тот поглаживал щеку, бакенбарда у него повисла. Его величество настаивал на немедленном объявлении войны, канцлер же склонялся к угрожающей ноте.