Дневник добровольца. Хроника гражданской войны. 1918–1921

1.01.1920. Среда. Весь день идет дождь, да такой, что лучше не выходить на улицу. Дорога испортилась до того, что нам с пушками передвигаться будет очень и очень тяжело. Дон по льду, покрылся водой, но переправа через него возможна, что доказывается переходом людей и лошадей. Что же касается переправы частей, то она, хотя и возможна, но во всяком случае очень затруднительна.

Прямо против нашей Петрогоровки <позже Красногоровка, в наст. время район г. Азова. – Ред.>, на той стороне реки – богатая станица Елизаветинская, оставленная нами, но не занятая противником. Каждый день у нас на всякий случай стоит на позиции одно орудие. До Елизаветинской версты 2 с половиной – три. Весь тот берег от нас отлично виден верст на 6–7 в глубину и верст на 10 и даже больше по фронту. При достаточном количестве снарядов всякое передвижение там стало бы невозможным от одного артиллерийского огня. Окопов у нас здесь нет, и эта линия почему-то совсем не укрепляется, хотя на переход в наступление в течение этого месяца рассчитывать не приходится. На нашем и ближайшем к нему участках соприкосновения с противником нет. Красные, должно быть, занимают позиции по линии Мертвого Донца. Активности в этом районе они не проявляют; они или не рискуют (при данном состоянии погоды) переправляться через Дон или у них идет какая-либо перегруппировка, и приводятся в порядок железные дороги, что не так-то просто после нашего отхода. Только далеко вправо слышна отдаленная артиллерийская стрельба.

По слухам, в Ростове у красных идет сплошное пьянство и грабеж. В этом городе они солидно поживятся. Уже одной военной добычи им выпало больше, чем достаточно. У нас в батарее каждый день по нескольку человек заболевают сыпным тифом; кроме того, на небольшой в данное время состав батареи приходится 36 больных-венериков. В это число не входят господа офицеры, среди которых можно найти также не совсем непорочных, в этом отношении. Несчастье редко приходит в одиночном количестве, обычно целая серия бед обрушивается сразу. Таковы уж законы подлунного мира.

2.01.1920. Прочел приказ командующего Донской армией и нашего генерала Сидорина. В нем говорится, что упадок духа, апатия, отчаянье и растерянность – не только среди частей, но и среди высшего командного состава – объясняются полной неосведомленностью о настоящем положении дел. Неудачи последних двух месяцев он объясняет отчаянными усилиями красных, сосредоточивших все свои последние силы на нашем фронте, с целью во что бы то ни стало к началу 20‐го года завладеть хлебной Украиной и Донецким бассейном, без чего Советская Россия должна была бы погибнуть.

Об этом, по его словам, имелись достоверные и документальные данные, и еще в октябре месяце главным командованием был решен вопрос об отходе тремя группами на Кавказ, в Крым и Одесский район. Непонятно, почему в таком случае так плохо нам удалось эвакуировать освобожденные места, если глубокий отход был так давно предрешен и почему нам не приготовили заранее хорошо укрепленной линии, на которой мы могли бы без труда удерживаться. Далее, всем командирам корпусов приказано лично ознакомиться с состоянием своих частей, привести всё в порядок и начать самую усиленную подготовку к предстоящему наступлению. К 1 февраля будут готовы три конных казачьих корпуса, кроме того, из Болгарии месяца через полтора ожидается корпус в 30–40 тысяч человек. Наступать мы начнем не раньше февраля.

Получены официальные сведения, что 1-й Донской корпус тряханул слегка большевиков, взяв 3 орудия, 30 пулеметов и 2000 пленных. Чрезвычайно глупо отдали мы Ростов и всё то, что там осталось. Будь такое же положение два месяца тому назад, мы, не задумавшись, прямо из Гниловской ударили бы на занятый уже город, вместо того чтобы переправляться через Дон, как это было 27 декабря, заняли бы его безусловно, наделали бы там тарараму и много бы вывели и спасли, если бы дальше удерживать его были бы не в состоянии. 27‐го же числа на это не хватило решимости, и не было для этого настроения, а это последнее – чрезвычайно важная вещь в войне. Всем, и мне тоже, хотелось только переправиться, а о Ростове мы мало думали. Удержи мы его тогда, – совсем иная вещь в положении всего фронта. Да, глупо и обидно всё получилось. Мы в этом, правда, не виноваты, потому что нашу дивизию сняли, и нам приказано было идти в Батайск, что мы и выполнили. Но все-таки мы должны были ахнуть по Ростову, хотя и не имели бы на то приказания. Положение дел диктовало это.