Интервью с самим собой
- Автор: Штокбант Исаак
- Язык: русский
- Год: Издательство К.Тублина («Лимбус Пресс»)
- ISBN: 978-5-8370-0858-0
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Интервью с самим собой». Краткое содержание книги:
Фото А. Эйнштейна и фото маски. Неужели у меня такая банальная рожа, что я похож на кого угодно – от великих до пьяниц?
Спустя ещё какое-то время в «Буффе» проходил международный фестиваль театров, в которых было что-то «буффовское», что-то от старых европейских лицедеев, которых называли буффонами.
В фестивале принимали участие московский Театр у Никитских ворот, московский театр «Новая драма», театр из Екатеринбурга, несколько театров из зарубежья, об одном из которых хочу рассказать.
Это был театр из Праги. Не помню, как он назывался, но это был особенный театр, театр масок. Персонажи представления ходили по сцене на руках. Ноги у них были вздёрнуты вверх, и на ногах красовались маски разных героев, которые общались друг с другом, о чём-то спорили, и даже ругались. Вот такой необычный театр! Зрители «умирали со смеху» и восхищались виртуозностью артистов. Но когда появилась маска явно подвыпившего чеха, в зале раздался особый смех и аплодисменты. Это был я! «Морда лица» один к одному! Я тоже смеялся, но одновременно с этим и печалился: ну ладно, чем-то смахиваю на великого Эйнштейна, но чтобы на пьяного чеха, который ругался и пел какую-то галиматью?! Неужели у меня такая банальная рожа, что я похож на кого угодно – от великих до пьяниц?! Мне подарили портрет Эйнштейна и маску чешского любителя выпить. Приходите, позабавитесь.
Аллочка
Вы знаете, что такое слава?
Слава – это всеобщее признание народа.
Что надо сделать, чтобы тебя чтил Народ? Неужели не знаете?
Надо попасть на экран телевизора. Желательно на Первый или «Российский» каналы. Чем чаще, тем лучше, тем ближе к всеобщему признанию и, значит, – к славе. Мы ведь и депутатов нашей уважаемой Думы знаем и чтим только тех, кто мелькает ежедневно на разных телевизионных шоу.
В «Буффе» много талантливых актёров. Есть высокого класса мастера сцены, настоящие звёзды, но… увы, они на сцене театра, а не на экране телевизора. Народ, во всероссийском масштабе, их не знает. Не мелькают на экране, нет всеобщего признания, нет славы!
Не обязательно быть мастером сцены высокого класса, чтобы попасть на экран телевизора. Это – дело случая, дело «счастья». У меня была ученица – Аллочка. Ну, не самая-самая из моих учениц, но тоже хорошая девочка – статная, красивая, разумеется, как и другие, способная… Повезло! Заметили! Пригласили в ежедневную программу Первого канала к Ивану Урганту: играй «под дурочку». Сегодня Аллочку знает весь российский народ. Она делает смешные интервью, ведёт программу «Ледниковый период», веселит аудиторию у Ивана Урганта. Когда Аллочка прилетает в Петербург, за ней из Москвы следует шикарный лимузин. Надо полагать, её почитателя. Останавливается Аллочка в отеле «Европа». Номер в этом знаменитом отеле оплачивает приглашающая сторона. Глянцевые журналы помещает фото Аллочки на обложках. Вот она – слава! Не покинь Аллочка «Буфф», кто бы её, кроме питерцев, знал? Но я рад за Аллочку. Всё-таки моя ученица!
Любовь к накопительству
Я никогда не писал дневников. Поэтому и первая, и настоящая книжка – это то, что хранит моя память о прожитой жизни. Память избирательна. У нее нет никакой последовательности. Пишу, что помню, без какой-либо хронологической или тематической системы. Вот вспомнил, что не рассказал ещё об одном увлечении, чем занимался помимо основного дела в разные годы. Это собирательство. В безмятежные детские годы, когда не ходил ещё в школу, я собирал фантики. Фантики мы, малыши, делали из конфетных обёрток. Это было наше богатство. Мы играли в фантики. Складывали фантики в общий «котёл» и били битой, которой служила сломанная поварёшка. Если от удара фантик перевёртывался, он твой. Можно было пополнить своё «богатство» или разориться. Радость и слёзы, – очень увлекательная игра. У фантиков была своя стоимость. Самым дорогим фантиком была обёртка от конфет «Мишка на Севере». Эти конфеты редко появлялись в наших домах, были дорогими. Потому и фантики с мишками ценились дорого. Один такой фантик можно было обменять на несколько других и пополнить свою коллекцию. У фантиков, как у большой ценности, было свое тайное место хранения – на выступе под роялем.
Моим следующим увлечением были наклейки на спичечных коробках. Я уже учился в школе. Почти все мальчишки нашего класса собирали наклейки. Девчонки сушили листики и делали гербарии, а мы, мальчишки, занимались более серьёзным собирательством – спичечными наклейками. В те годы никаких зажигалок не было. Зажигалки появились после войны. А тогда – только спички. Множество спичечных фабрик в стране выпускали самые разнообразные спички, в различной расфасовке и с разнообразными наклейками на коробках. Я высыпал спички из коробка и распаривал его над кастрюлькой, в которой варилась картошка. После этого наклейка аккуратно стаскивалась с коробка и закладывалась для просушки между страниц учебника. Готовые наклейки я хранил в специальной коробке. Для каких-либо игр, как фантики, они были непригодны. Но они были нашим мальчишеским богатством. Мы обменивали их, торговались друг с другом: «За эту редкую этикетку, которых у меня две, – три твоих, не таких редких». Я вспоминаю, существовала очень ценная этикетка, предмет мальчишеской гордости и тщеславия. На этой этикетке художник нарисовал спичку с горящим пламенем. Совсем неинтересная наклейка. Спичечные коробки с такими наклейками были в каждой семье, но вдруг исчезли. Родители попросили показать им мою коллекцию. Я с гордостью разложил на столе моё «богатство» и был удивлен, когда папа выбрал этикетку с горящей спичкой и тут же сжег её.