Теория убийства [litres][Murder Theory]

— Две разные записи, — подводит итог Галлард. — Две разные версии одного человека. Агент Николсон, вы можете вспомнить, когда снято второе видео?

— Дело Кингстона? Кажется, повторное слушание. Возникли вопросы к данным экспертизы, которую проводил Маркус, и ему пришлось давать разъяснения. Он отлично справился, подозреваемого осудили.

— Судя по материалам дела, к даче показаний Маркус готовился неделю. Часами сидел с юристами, чтобы пройти слово в слово по заготовленной речи. Итак, мы видим две модели поведения Маркуса под внешним давлением. Во втором случае у него была возможность все обдумать, а в первом его застали врасплох. Он умный человек и при должной подготовке прекрасно с собой справляется.

— Но это не значит, что он убийца! — протестует Николсон.

— Не значит. Но есть кое-что, чего вы не знаете. Слышали о деле ресторанчика «Яичница»?

— Я еще здесь не работал. Убийство владельца ресторана, кажется? Вроде решили, что убийцей был партнер.

— Верно. Маркус работал над криминалистической экспертизой на этом деле. Партнера оправдали. Частично потому, что единственное, что он рассказал полицейским до того, как к нему пустили адвоката, было то, как он потерял сознание задолго до смерти жертвы. Теоретически кто-то мог подсыпать ему наркотик или снотворное и в это время совершить убийство. Этого хватило для обоснованного сомнения и его оправдали, — рассказывает Галлард.

— Хотите сказать, что сейчас Маркус использует ту же историю? — спрашиваю я.

— У меня стенограмма перед глазами, — Галлард показывает пальцем в экран ноутбука. — Маркус повторяет все практически дословно. Сработало тогда, может, и сейчас тоже сработает.

— Значит, это он, — говорит Николсон.

— Я практически уверен, что да, но что-то в этой истории не совсем сходится, — продолжает Галлард. — Весь опыт и инстинкты психолога-криминалиста говорят мне, что Маркус невиновен. Я еще раз прогнал его досье через нашу систему, но в нем нет ни одной зацепки. Ни одного признака, что он вообще способен так себя вести. Ровно наоборот. Все показатели агрессивности по нижней планке. Он совершенно неконфликтен. Скорее всего потому и стал криминалистом, а не полевым агентом.

— Что-то стало толчком и он сорвался? — спрашивает Николсон.

— Похоже, но для этого тоже должны быть хоть какие-то предпосылки. Да и следы остаются обычно. У нас же совершенно спокойный человек с чрезвычайно развитыми способностями к эмпатии. Его бы совесть замучила, убей он кого-нибудь. Да и после такого преступления он бы точно сознался, по крайней мере если верить его досье.

— Доктор Крей, а вы что думаете? Могут люди так меняться?

Я вспоминаю разговор о лягушках-оборотнях во время расследования дела Гризли-Убийцы, после которого меня сочли главным подозреваемым, и стараюсь подбирать аналогии очень аккуратно.