Ловушка для княгини
- Автор: Луковская Татьяна Владимировна
- Серия: Княгиня #2
- Год: 2021
- Язык: русский
- Жанр: Любовно-фантастические романы
Электронная книга - «Ловушка для княгини». Краткое содержание книги:
— И князь бы женился, да ты ему помешал, верно?
Ермила сначала удивленно вскинул брови, а потом хитро прищурился:
— Налету все ловишь. А что мне оставалось делать? Правой рукой князя Домогост бы сел, как-никак тесть, а я не у дел бы оказался, а ежели бы с Всеволодом чего случилось, так и вовсе задвинули бы. Мне об своем животе думать надобно. Жизнь моя в твоих руках, — Ермила нервно дернул шеей, — а ты не можешь князя соблазнить. Подошла бы, ручками белыми приобняла, приласкала, а ты, что дурная, бражкой плескаешься.
Настасья почувствовала себя породистой кобылой, за которую заплатили немало, а она возьми, да и захромай. Сейчас Ермила сбросил маску почтения, и не скрывал высокомерного превосходства. Он не был ей ни другом, ни союзником, у него свой корыстный интерес.
— Мать твоя, вот это баба была, огонь, — продолжил боярин с сальной ухмылкой, — бровью поведет, мужики сами на колени пред ней кидались.
— Не смей мою мать поминать! — как от пощечины вскрикнула Настасья.
— И рад бы не поминать, да люди добрые память воскресили, — уже с раздражением бросил Ермила. — Вот как этот пес облезлый прознал, что ты не Димитрия дочь? Так все ладно складывалось, и на тебе, Домогостова челядь уж по всему посаду разнесла, что князь на дочери колдуна женился.
— Но народ меня хорошо встречал, — Настасья вспомнила, как толпа с любопытством и радостью провожала ее до княжеских хоромов.
— Так для этих нечестивцев, что дочь князя, что дочь колдуна, все едино, черный народ темен. А вот нарочитые мужи в возмущении и Всеволода накрутили, черт бы их подрал. Ждут, что князь тебя в монастырь запрет. Слышишь, Настасья, нельзя тебе в монастырь. Нам отступать нельзя!
— Да что я могу? — дернула Настасья плечами, сбрасывая невидимую ношу, навешанную на нее хитрым боярином.
— Да не скажи. Попов ты на свою сторону ловко перетянула — только приехала, бегом с молитвой свечку ставить, в церковь ходишь, распутниц замуж выдаешь. Феофил за тебя уж горой, а этот и до обители Спасо-Преображенской добежит, игумену об тебе напеть. Опять же, с княжичем возишься, милосердие проявляешь, нам бы еще князя на свою сторону перетянуть. Мне срамно такие советы давать, так ты у Феклы пораспрошай — что да как, она вон тоже за тебя уцепилась, может подскажет чего дельного.
«Уж подсказывала, в лад с Ермилой хорошо поет».
— Как можно такую красавицу, ладушку, кровь с молоком, в монастыре держать? — с другого конца повел речь Ермила, — Тебе каждый год по ребеночку рожать надобно, мужа радовать, деток на руках качать, ты ж деток любишь, я вижу, как тебе нравится с Ивашкой возиться, небось и своих-то хочется, а?
— Скажи, а то правда, что я дочь колдуна? — оборвала Настасья неприятный ей словесный поток.
— Да кто ж его знает, того даже Димитрий Чернореченский не ведает. Не об том сейчас речь.
Всего одна фраза, а у Настасьи выросли крылья: «Никто не знает, так может все ложь. А отец — это отец! С чего я верить должна людям, которые меня в монастырь упечь хотят?»
— Не могу я тебе, боярин, ничего обещать, — отстраненно проговорила она, но в глазах все ж засветился блеск борьбы, и тертый Ермила сразу его уловил.
— Не обещай, просто сделай, что нужно. Не может дочь Улиты вот так сдаться.
— Не трогай мою мать! — снова с надрывом выговорила Настасья.
— Я к тому, что упертая баба была, Царствие ей Небесное, свое зубами могла вырвать.
Прошлое, что наваристый кисель, вязкий, тягучий, ничего-то толком сквозь него и не углядишь, одни очертания. Какая она была, матушка? Где правда, а где оговор. Ведь и о ней, Настасье, сейчас в княжьих хоромах чего только не болтают, а все ведь напраслина, пустые небылицы. «А я буду верить, что мой отец Димитрий, и все как матушка Елена сказывала правда, а они пусть чего хотят за спиной шипят».
— Князь, князь вернулся! — в горницу задыхаясь от быстрого бега ворвалась Малашка, маленькая да верткая, она всегда первой приносила Настасье все новости в Черноречье, не собиралась Маланья терять привычку и в Дмитрове. — Тиун Яков уж с ним речи ведет, — с намеком повела она взглядом в сторону распахнутого окна.
«Речи ведет, значит уж напел, что я Желанку со двора прогнала», — с сожалением прикусила нижнюю губу Настасья.
— Ну, чего стоишь-то? — раздраженно окликнул ее Ермила. — Ступай к супружнику, поклонись, улыбнись помягче, повинись, коли орать начнет. А орать начнет, помяни мое слово.