Разжигая пламя

— Поговори с ним. Он ждёт тебя.

От её слов внутри похолодело. Сама же хотела этого, так почему ноги вдруг стали ватными, а в животе образовался мерзкий ледяной ком?

— Иди, — мягко подтолкнула старшая. — Я тебя заменю. Два дня, слышишь? Не подведи меня, иначе собственноручно обхожу хлыстом так, что месяц на спине спать не сможешь.

Окинув её благодарным взглядом, Твин поспешила к кабинету принцепса. Разговор обещал быть непростым. Не раз задавалась вопросом: нужно ли оно вообще? Может, взять пример с Харо и забить на всё? Какая, к чёрту, разница, отец он ей или нет? Разве это вернёт маму? Разве это сделает её свободной?

Какой в этом смысл и для чего он захотел так цинично вломиться в её жизнь? Для чего нужны ответы, уже изначально бессмысленные в самом своём существовании? Глупо надеяться, что полегчает, а вот расковырять старую рану — проще некуда. Нужна ли эта боль сейчас, когда совсем одна, когда потеряла самое ценное…

Твин собрала всю свою смелость в кулак и постучала в дверь, которая тут же распахнулась. Принцепс, бледный, как бумага на столе за его спиной, вымученно улыбнулся и посторонился, пропуская внутрь.

— Рад, что ты решилась, — волнения в голосе даже не скрывал.

Она не знала, что ответить. Да что там, не знала, как себя вести и как его называть.

— Это было не просто… господин.

Он осторожно сжал её плечи и заглянул в глаза:

— Не называй меня так, умоляю!

От прикосновения Твин съёжилась, грудь сдавило стальным обручем, мерзкий комок горечи и обиды царапал горло, душил, норовил вылиться слезами.

— И как же мне к вам обращаться?

— Можешь по имени, можешь называть отцом… если захочешь, конечно.

— Отец… — впервые за всю жизнь Твин произнесла это слово осознанно, в его истинном значении — не вскользь, не втиснутым между фраз, а так, как и должно было произноситься ещё в далёком детстве.

Видимо, принцепс вообразил себе, что уже признала в нём родителя, и заключил в крепкие объятья:

— Дочка… Как же ты похожа на свою мать, даже голос…

Твин осторожно оттолкнула его, отшагнула, обозначив дистанцию. Не дурак, поймёт. К чёрту эти сопли, пусть сначала объяснит, почему его не было рядом, когда маме перерезали горло! Почему она ничего не помнит о нём, кроме показанного Восемьдесят Третьей?

— Прости, наверное, я слишком тороплю события, — он понимающе вздохнул. — Давай присядем, я всё тебе объясню.

— Благодарю, господин, мне и так неплохо.

— Да-да, конечно, как пожелаешь. Выпьешь вина?

— Я хочу знать своё имя! Назовите его!..

Принцепс подошёл к столу. Взяв бокал, сделал несколько глотков и прочистил горло:

— Мне оно не известно.

— Что ж вы за отец такой, раз имени собственного ребёнка не знаете?

Он виновато потупил взгляд, опустил голову:

— Дерьмовый, не спорю. Но я любил Анну! Больше всего на свете! Встреть её хотя бы на пару лет раньше, женился бы не задумываясь, только уже на тот момент у меня родилась дочь.