Сфера времени

Размокшая земля норовила выскользнуть из-под гладких кожаных подошв. Влага тут же заняла привычное место внутри сапог. «Скорей бы зима, — мышью заскреблась на задворках сознания отчаянная и несдержанная мысль, — лучше уж морозец, чем хляби земные и небесные. Снег он как-то честнее, правдивей, чем то лихо, что творится, пока Мать-Земля засыпает».

Всё более раскисающее болото под ногами раздражало. Не озаботился хозяин присыпать двор песочком. То ли от скупости, то ли от лени, а может, и вовсе по причине скудоумия. Но это уж точно не Юрия беда. Главное — сейчас набить нутро чем-то сытным да жирным, достать ноговицы вязаные, набить сапоги соломой изнутри, смазать их смесью воска и дегтя снаружи, чтоб стылая влага не проникала так скоро. Снарядить коней да отправиться в Муром, домой. Если медлить не будут, то вечером выйдут к небольшой деревне, а там княжим людям и стол, и банька, и ночлег. Ближайшую седмицу проведёт десятка Юрия в пути. В тех местах, где переход между сёлами больше дня, придется ставить шатер и спать под шум леса. Благо, ребята все крепкие да к походной жизни привыкшие.

Воины уже кашеварили, водрузив над небольшим костерком бронзовый котел. Вновь скребнула мысль, что хозяин мог бы и отрядить одну из девок подсобить дружине. Но мослы морозить без особой нужды никто не желал. «Ладно, поглядим, как вы запоёте, когда рязанцы пожалуют, али булгары прискачут, а я уж князю доложу, как вы малую дружину приветили», — позлорадствовал десятник. Хотя знал — никому он не скажет. Ему, брат наконец-то доверил десятку, отдал в службу самых молодых, неопытных, но при этом ярых. И глупо после первого самостоятельного похода бежать жаловаться. А виной всему непростое лето. Богатое на походы да стычки. Многих так и похоронили в степи без отпевания.

Отогнав дурные мысли, Юрий сел у костра. Хуже нет, чем перед дорогой о смерти думать. Стянул сапоги, успевшие насквозь промокнуть. «Вчера надо было не упиваться вечером, а смазать», — отругал сам себя за нерадивость. Недовольство, тягучее, осязаемое, разлилось чёрной жижей по душе. Достал вязанные иглой теплые ноговицы и стал их натягивать на побелевшие от холода ступни, добрым словом поминая Милку — кухарку брата. Золото, а не девка. Ей что щи сварить, что ноговицы связать, что порадовать воина после похода — всё в радость. Юрий с тоской подумал о доме. Скорей бы уже.

Из котелка призывно запахло. Мужчина сглотнул, в животе заурчало.

— Чем побалуешь нас перед отъездом? — спросил он «кухаря».

Парень разулыбался.

— Просо со шкварками и диким луком, — сказал он громко. И уже намного тише добавил: — А шкварочки-то у нас гусиные.

— Где взял? — одними губами поинтересовался Юрий.

— Младшая дочь старосты. Щедрая девица. Во всех отношениях!

Десятник только головой покачал. Кто-кто, а их гусляр Стоян знал, как общаться с девушками, а те в свою очередь знали, где яблок моченых для дружины достать да пирогов румяных. Так и делились знаниями то в хлеву, то на сеновале.