Тот, кто таится рядом

— Подойдем поближе, — сказал Денисов. — Я хочу сфотографировать это дерево.

Они пошли по тропе, протоптанной в высокой сорной траве, и оказались на небольшом холме. Перевалив через холм, тропа спускалась к реке.

Посреди возвышенности, на которой остановились Павел Тимофеевич с племянником, росла искривленная ветрами сосна. Неизвестно каким образом прижилась она на этом берегу.

Поляна под сосной до последних трагических событий была довольно посещаемым местом. В пяти метрах от дерева чернело костровище, и возле него лежало бревно, используемое как скамья.

С холма был хорошо виден край деревни, и особенно хорошо — дом Дубинина, до которого было каких-то сто-двести метров. К дому вела еще одна тропа, по сторонам ее росли высокая трава и корявые дубки, которые левее дома Дубинина образовали протяженную, но редкую рощу.

— По этой тропе Гребнев принес убитого сюда, — пояснил Сергею Павел Тимофеевич. — Возможно, поначалу он хотел просто сбросить труп в реку, чтоб его не сразу нашли. Но тут он, видимо, передумал. По крайней мере, следователь Старостин уверен, что Игорь Гребнев положил тело здесь и вернулся в дом за веревкой. Потом залез на сосну, перекинул веревку через ветку, привязал покойника за ноги и подтянул его вверх.

Денисов посмотрел на ветку, на которой остался потертый след от веревки.

— Конец веревки он привязал за этот корень. Дядя показал племяннику на корень, петлей выступающий из земли.

— Зачем ему это понадобилось?

— Он спятил. Совершенно спятил от наркоты, — уверенно произнес Павел Тимофеевич. — Если б ты его знал, ты бы не задал такого вопроса. Живи он в городе — давно попал бы в психушку. А в селе к его заскокам относились излишне терпеливо. У нас не обращаются по каждому поводу в милицию, уж очень до нее далеко. Если на тебя кто обидится, то выяснять отношение будешь в лучшем случае в присутствии соседей, а чаще — один на один, нередко с ружьем или топором в руке.

— Неужели Гребнев пошел на такое зверство просто из желания поглумиться?

— А разве есть разумное объяснение тому, что он сделал с убитым? Спятил. Это совершенно ясно.

Денисов поставил на землю сумку и снял с шеи фотоаппарат. Выбрав подходящее место, он дважды сфотографировал дерево.

— Павел Тимофеевич, у кого-нибудь в деревне могут быть фотографии Михаила Дубинина или Гребнева? — поинтересовался Сергей.

— Насчет фотографии Гребнева сомневаюсь. Разве что у него дома. Ему на дверь следователь Старостин повесил какую-то бумажку с печатью, но если тебе очень нужно, можешь пошарить там или послать мальчишек. Они наверняка там уже побывали.

— А Дубинина?

— У Николая наверняка осталась. Но если ты попросишь у него фотографию брата, придется объяснить, для чего. А для газеты он, наверное, не даст. Но ты можешь сфотографировать фотографию на памятнике. Мы как раз будем проходить мимо могилы Михаила.