Темные игры 3

* * *

Тело предпочло еще пожить... И вернулось в реальность, не особо для него радужную.

Болит все... Рот наполнен кровью и обломками зубов, и никак эту гадость не выплюнуть, губы заклеены скотчем. Левый глаз ничего не видит: может, опух и закрылся, может, залит кровью... Туда г-н Трушин не бил, возможно, постарались его охранники, попинали бесчувственную злоумышленницу.

Сейчас она валяется на полу, по-прежнему голая. И я валяюсь, разумеется. Почти ничего не вижу с этой позиции, но и на меня никто внимания не обращает. В спальне, вне поля зрения, происходит какая-то возня, там оказывают помощь пострадавшему... Судя по обрывкам реплик, никак не могут остановить кровь.

Но удобным моментом не воспользоваться — рука прикована наручниками к ножке кровати. Обычно приковывают к батарее или трубе, но здесь не тот случай, труб в спальне нет ни одной, упрятаны под обшивку стен. Но мне оттого не легче: подозреваю, что шлюшка даже в лучшей своей физической форме не смогла бы приподнять монументальный траходром.

Возможно, поднимать ничего не потребуется... Возможно... У Трушина мозгов больше, чем у всей его камуфлированной банды. Должен сообразить, что врачи могут пришить утерянное. Если сразу, не мешкая, положить откушенный орган в холод... В идеале — в специальный криоконтейнер, но по беде сойдет и пакет со льдом из морозилки.

Вопрос в другом: а где сейчас откушенное? С кровати я летел с мыслью: проглотить, немедленно проглотить! Успел ли рефлекторно сглотнуть, когда приложился затылком?

Если успел — пристрелят и выпотрошат. Или заживо вскроют желудок, с Трушина станется... Будет больно, зато получу свободу и продолжу начатое.

Не получу и не продолжу — понимаю я секунду спустя, когда в спальню с громким топотом врывается еще один камуфляжник.

— Принес! — радостно выкрикивает он. — Кидайте скорей!

И я соображаю, что ничего не проглотил... Трофей остался во рту, его оттуда извлекли, — не церемонясь, поломав зубы. А если так — чужое тело превращается в ловушку, в капкан. Слишком много свидетелей, чтобы пойти на мокруху... У г-на Трушина есть двое или трое охранников, способных на все. Но сейчас его дикий вопль собрал тут всю охрану, обе смены... Проще сдать шлюшку в лапы закона, чем обеспечить молчание всех свидетелей, — тем более что Трушин в данном конкретном эпизоде чист и невинен, аки младенец.

Ну я и попал...

* * *

Было следствие и был суд, а до него — две неудачных попытки покончить с собой в следственном изоляторе.

Приговор... Вместо зоны — спецпсихушка, что еще хуже. Будут держать до исцеления, а я не исцелюсь никогда... Никогда не вспомню, как звали обладательницу этого тела, кем она была: память у меня совсем иная, моя. А рассказать правду — поставят еще один диагноз в дополнение к имеющимся.

Пометка в личном деле о склонности к суициду... Она делает практически невозможным добровольный уход из жизни, но я все же пытаюсь. Вариантов не так уж много: попытка уморить себя голодом привела к насильному внутрижелудочному кормлению; все попытки не дышать заканчивались одинаково — сучий организм цеплялся за жизнь и, едва я терял за ним контроль, вдыхал воздух.