Я в глазах твоих утону...(СИ)

— Что-что? — растерянно спросил Гарри.

— Да вы чё, не слыхали? — посерьезнел Хагрид. Он понизил голос, хотя вокруг не было ни души. — Ну, Снегг, значит… всем слизеринцам сказал… решил, верно, пусть все знают… Что профессор Люпин, он, вишь, того — оборотень. Ну его и носило по полям… прошлой-то ночью. Теперь он, понятное дело, это… собирает вещи.

— Собирает вещи? — встревожился Гарри. — Почему?

— Почему, почему… — удивился Хагрид столь странному вопросу. — Он перво-наперво нынче же утром… отказался от должности. Не могу, грит, подвергать риску, ежели… ну, еще раз такое выйдет.

Лисса на миг окаменела. Она хотела попрощаться.

Дверь в кабинет Люпина была приотворена. Он уже упаковал почти все вещи. Возле потрепанного чемодана стоял пустой бак, где когда-то сидел гриндилоу, чемодан был открыт и почти заполнен. Люпин склонился над чем-то у себя на столе и на стук поднял взгляд.

— Я видел, что ты идёшь, — улыбнулся Люпин, указав на пергамент, который разглядывал. Это была Карта Мародёров.

— Мы сейчас говорили с Хагридом, — началая Лисса. — Он сказал, что вы уволились. Ведь это неправда?

— Боюсь, что правда, — ответил Люпин, выдвигая ящики стола и выгружая содержимое.

— Но почему? Министерство магии уверено, что вы помогали Сириусу?

Люпин подошёл к двери и закрыл её.

— Нет. Профессор Дамблдор сумел убедить Фаджа, что я хотел спасти вам жизнь. — Он вздохнул. — Но для Северуса это была последняя капля. Думаю, особенно сильно его задела потеря ордена Мерлина. Вот он и… хм… как бы случайно… проговорился сегодня за завтраком, что я — оборотень.

— Но вы ведь не из-за этого уезжаете?

Люпин горько усмехнулся.

— Завтра в это время прилетят совы с письмами от родителей. Они не захотят, чтобы оборотень учил их детей. И после минувшей ночи я разделяю их точку зрения. Я мог укусить любого из вас… это не должно повториться!

— Но вы замечательный, самый лучший преподаватель защиты от тёмных искусств! Не уезжайте!

Люпин покачал головой и ничего не ответил. Лисса искала слова, способные уговорить его остаться. Но Люпин её опередил:

— У тебя редкий дар, Лисса. Я догадался как только тебя увидел. То как ты на меня смотрела. Мне знаком этот взгляд.

— Я вас не понимаю.

— Ты смотришь в глаза людям и видишь, что у них в душе, так? Именно поэтому ты поверила Сириусу.

— Откуда вы знаете?

— Одна моя знакомая могла так-же. Не знаю, говорил ли тебе Сириус, но ты очень похожа на мать Гарри.

— Что?

— Те же рыжие волосы, зелёные глаза, которые смотрят прямо в душу, — он улыбнулся, — но вот только не характер. Нет… Характер у тебя скорее как у… — Люпин замялся. Эта догадка веселила его.

— Профессор, я…

— О, Гарри идёт. Думаю, он тоже хочет поговорить.

— Тогда мне, наверное, лучше уйти. Вы дороги ему. Так же как и Сириус.

— А ты старше своих лет. Намного.

— Да, мне говорили.

— Ну что же. До свидания. Надеюсь ещё свидимся.

Лисса кивнула и направилась к двери. У самого проёма она остановилась.

— Вы не договорили. Мой характер. Вы сказали, он как у… Как у кого, профессор?

Люпин снова улыбнулся.

— Как у Сириуса Блэка.

Лисса не успела ничего сказать. В дверях появился Гарри. Она ушла, терзаемая раздумьями о словах Люпина.