Под сенью разрушенного мира 4: На краю (СИ)

Ми пришла к обеду с корзинкой теплых пирожков с печатями времени. Она бросила ревнивый взгляд на Критира, а затем цепкий на Гая. Видимо, до нее доходили самые безумные слухи о том, чем они занимаются наедине.

Критир, незадолго до ее прихода отложивший вышивку, то ли старательно изображал лежачего больного, то ли ему действительно поплохело, кто его разберет.

Гай растерянно улыбнулся, надкусил пирожок — оказался с острой уткой, как он обожал.

Ми выглядела одновременно радостной и недовольной. Гай не любил, когда девушки дуются, поэтому на всякий случай усердно похвалил еду, внешний вид, попытался рассмешить. Но она, похоже, крепко обиделась и украдкой метала гневные взгляды на полуживого друга. «Все беды от этих друидов!»

— Ми, скоро все кончится, и я вернусь.

— Чем я хуже него? — зло прошептала она.

— В смысле? Критийре просто друг семьи… — растерялся Гай.

— Вы спали с ним вместе!

— Между нами ничего не было! Я не люблю мужчин, ты что! Он просто завалился в практически таком же состоянии, как сейчас, и спал!

Гай, забывшись, резко поднялся и, нахмурившись, схватился за спину.

— Извини… — Ми выбежала позвать служительниц Архи.

— Да нормально… — прошипел он вдогонку.

— Ты так просто не отмажешься, — хмыкнул, не оборачивалась, Критир. Судя по тону, он вовсе не был таким слабым, каким притворялся при Ми.

— Но ведь я правда не спал с тобой! — возмутился Гай.

— Ты это мне рассказываешь? Я знаю.

— Тебе правда все равно, что о нас подумают?

— Абсолютно. Я слишком долго пробыл в общине Эрва, чтобы смущаться.

— Тебе нечего терять, но я-то нормальный! — возмутился Гай.

— Я тоже нормальный, — обиделся Критир.

— Ага, как же, прям спал с Главой и плакал.

— Я не плакал, — возмутился Критир.

— Ты еще и гордишься этим?

— Вообще-то многие плачут после этого. — возразил он.

— Избавь меня от подробностей.

— Сам же тему завел...

В палату вернулась Ми, таща за собой обеспокоенную служительницу Архи. Целительница осмотрела Гая, ворча. Когда она закончила, Критир напросился с ней подышать немного свежим воздухом. Та взглянула на Ми и согласилась, но ненадолго: если старшая сестра храма узнала бы об этом, она бы сильно разозлилась.

Критир вышел в сопровождении целительницы и сел на скамейку в саду возле храма, опираясь на посох с треснутым навершием. Она встала рядом, с тревогой оглядываясь вокруг.

Сад на заднем дворе был опрятным и скромным. Старшая сестра любила следить за ним, и некоторые служительницы храма тоже помогали. Все в нем было чисто и очень сдержанно, в лучших традициях общины Архи.

Критир улыбнулся. До смерти надоело лежать в палате. Хотелось как раньше носиться по всему Эрву и не замечать ни усталости, ни последствий изъяна. Его легкие, восстановленные энергией любимой, все равно были ослаблены, как и все остальное тело, разъедаемое энергией Кона. При любых перегрузках он заболевал и быстро начинал кашлять кровью.

От больших доз укрепляющего, приготовленного по новому рецепту, которое хоть как-то помогало, начинался жар и ручьем тек пот. Он постоянно хотел пить и чувствовал сильную слабость. Если же он пил его мало, то не восстанавливался. Оставалось только пить в огромных дозах и ожидать выздоровления. Но это так медленно!

Утром он вновь просил о траве грез: тогда они бы могли попробовать использовать техники Архи, направленные на внутреннее исцеление. Раскрывать опыт приставленных к нему ранее сестер он не мог, но в прошлый раз эффект оказался поразителен. А сейчас времени валяться совершенно не было.

В последнее время здоровье стало совсем плохим. Каждый спуск в мир заканчивался болезнью — он неизбежно переохлаждался и добивал себя отдачей.

«Скорее бы это все кончилось. Ог, как ты там? Давай заканчивать с эвакуацией. Соберёмся вместе и провернем новое дело. В этот раз нам предстоит придумать, как обмануть самих Ловов! Уверен, ты будешь вдохновлен. Вместе нам все по плечу.

Ах, как же я влюблен в юную деву, что ты доверил мне! Раньше я не понимал такого: мне нравились разные женщины, но никогда не встречал ту самую свою, как ты. Я еще считал тебя наивным романтиком. Но теперь я понял. Она совершенно особенная для меня. К сожалению, она оказалась такой и для Гнилого Лова… Ах, раньше бы я просто уступил и нашел себе другую. Но сейчас я чувствую, что мне нужна та самая и никто иной.

Брат, ты ведь понимаешь меня? Ведь Ми тоже была такой для тебя! Как ты таскался к ней в лес, даже когда совершенно болели ноги… Всегда притворялся, что в порядке, дарил ей любовь и свои песни. Смеялся, когда она удивлялась все так же, как в первый раз, забывая о чем-то, что уже слышала раз пять. Она была обычной лесной девой, но всегда помнила тебя.

А когда сделал ей предложение, была так счастлива, что даже заплакала. Она осознала, что ты наконец-то всегда будешь с ней, обняла и не хотела отпускать: никак не верила, что жить вы будете не здесь, а у тебя. Наверное, это была самая забавная свадьба в моей жизни! Глава отказался на нее прийти, хотя ты звал. Он не понимал, как вообще можно жениться на лесной деве. Эх, твой старик такое упустил! Твой сын в этом плане оказался предусмотрительнее: он сначала увел девчонку, а потом сказал, что ей придется за него выйти, и женился прямо по пути в убежище общины. Парень так прост! Ты волновался за него, но ничего, Ми за ним присмотрит. Эх, эти ваши Ми такие разные!