Вокруг Солнца [litres]

– Мне сказал Гонтран, – произнес, едва сдерживая смех, Сломка.

– Ага…

Поговорив несколько минут, инженер счел за лучшее последовать примеру Гонтрана; усталость взяла свое и, едва улегшись, он мгновенно заснул.

Сколько времени он спал? Наверное, порядочно, так как, пробудившись от энергичного прикосновения чьей-то руки, инженер с удивлением увидел перед собой профессора, который уже снял скафандр и держал его в руках.

– Как! – закричал он, вскакивая и сбрасывая с головы селеновый футляр. – Неужели мы уже в атмосфере Венеры?!

– Могу вас в этом уверить, – с улыбкой отвечал старый ученый.

– Долгонько же я спал! – слегка конфузясь, произнес инженер. – Это все оттого, что солнышком пригрело, – прибавил он в свое оправдание. Затем, приставив губы к трубке аппарата Гонтрана, который, вместе с Фаренгейтом, продолжал еще спать мертвым сном, Сломка громовым голосом крикнул: – Пора вставать! Приехали!

Фламмарион опрометью вскочил со своей постели. За ним поднялся и американец. Удивлению обоих, когда они увидели своих спутников без скафандров, не было конца. Потом они сами поспешили сбросить с себя предохранительные костюмы и начали полной грудью вдыхать свежий, чистый воздух.

– Можно подумать, что мы на Земле, – пробормотал Гонтран.

– Настоящий воздух американских прерий, – заметил Фаренгейт.

– А что показывает термометр? – обратился инженер к профессору.

– 30 градусов по Цельсию, а барометр – 780 миллиметров.

– Ого, значит, мы весьма недалеко от Венеры!

– Да, но чтобы пролететь это расстояние, нам нужно несколько часов.

– А знаете, профессор, – перебил ученого американец, закутываясь в одеяло, – после той адской жары, которую мы перенесли раньше, здесь немного холодновато.

– Да-да, – подтвердил Гонтран, накидывая себе на плечи другое одеяло.

– Это зависит от плотности здешней атмосферы, которая играет роль как бы покрывала, предохраняющего поверхность Венеры от чрезмерного зноя, – объяснил старый ученый.

С этими словами он вооружился трубой и уселся у борта, сгорая от нетерпения поскорее увидеть новый мир.

– Вы напрасно будете лишь портить глаза, Михаил Васильевич, – заметил ему Сломка, пожимая плечами, – внизу все закрыто обломками.

Не успел, однако, инженер окончить своей фразы, как серая пелена, стлавшаяся глубоко внизу, под ногами путешественников, заколыхалась, облака разошлись, и красавица-Венера открыла свое девственное лицо взорам земных посетителей.

– Наконец-то! – радостно прошептал профессор, весь превращаясь в зрение.

Его спутники при виде развернувшейся пред ними громадной панорамы не могли удержаться от восторженных криков.

– Меня удивляет одно, – заметил Гонтран, не отрывая глаз от чудной картины, – что мы спускаемся очень медленно. А между тем притяжение Венеры почти такое же, как притяжение Земли.

– Но вы забыли, – возразил ему профессор, – что мы летим на парашюте, и что плотность атмосферы здесь вдвое больше земной. Оттого-то мы и можем безнаказанно дышать на высоте вдвое большей, чем та, где погибли Кроче-Спинелли и Сивель.