Иросанфион, или Новый Рай

Имел он различные кельи в пустыне. Одну в Скиту, в самой глубине Совершенной пустыни, одну в Ливии, одну в так называемых Кельях и одну в горе Нитрийской. Из коих некоторые были без окон, и в которых, как говорили, сидел четыредесятницу в темноте. И одна более узкая, в которой не мог вытянуть ног, другая же просторнее, в которой встречал приходящих к нему.

(18.11) Такое множество бесноватых он исцелил, что сосчитать невозможно. Когда же мы там были, привели девицу знатного рода из Фессалоник, много лет бывшую в расслаблении. После того как в течение двадцати дней своими руками помазывал ее святым елеем и молился за нее, отправил ее здоровой в свой город. Отошед, она послала ему многие приношения.

(18.12) Услышав, что тавеннисиоты имеют великое жительство, переоделся он и, взяв мирскую одежду рабочего, через пятнадцать дней пришел в Фиваиду, держа путь через пустыню. И войдя в монастырь тавеннисиотов, спрашивал их архимандрита по имени Пахомий, мужа славнейшего и имеющего дар пророчества. От Пахомия же было скрыто о Макарии. И встретившись с ним, говорит ему: «Прошу тебя, прими меня в монастырь твой, чтобы я стал монахом». (18.13) Говорит ему Пахомий: «Ты уже состарился и не можешь подвизаться. Братья — подвижники, и ты не снесешь их трудов, и соблазнишься, и выйдешь, злословя их». И не принимал его ни в первый, ни во второй день, до семи дней. Поскольку же тот не отступал, пребывая в посте, затем говорит ему: «Прими меня, авва, и если не буду поститься, как они, и работать, повели меня выгнать». Убеждает братьев принять его. А община одного этого монастыря до сего дня — четыреста тысяч человек. (18.14) Итак, он вошел. Когда же прошло немного времени, настала четыредесятница, и видит он, что каждый подвизается различным образом. Кто ест вечером, кто через два дня, кто — через пять. Иной же стоит всю ночь, а днем сидит. И наломав множество ветвей от финиковых пальм, стоял он в одном углу, и, покуда не исполнилось сорок дней и не настала Пасха, не вкушал ни хлеба, ни воды. Ни колен не сгибал, ни ложился, ни принимал ничего, кроме немногих листов капусты, и те по воскресеньям, чтобы думали, что он ест. (18.15) И если когда и выходил по своей нужде, скорее снова приходя, становился, не разговаривая ни с кем, не раскрывая рта, но молча стоял. Кроме молитвы в сердце и ветвей в руках ничего не делал. Видя его, все подвижники восстали против игумена, говоря: «Откуда ты привел к нам этого бесплотного во осуждение нам? Или выгони его, или увидишь, что все мы уйдем». Услышав о его жительстве, помолился Богу, чтобы ему было открыто, кто он. (18.16) И открылось ему, и, взяв его за руку, выводит его в дом молитвы[87], где был жертвенник, и говорит ему: «Иди сюда, честный старче. Ты Макарий и скрыл от меня. Много лет желал я тебя видеть. Благодарю тебя, что проучил[88] моих чад, чтобы не думали много о своих подвигах. Иди же в свое место. Достаточно ты наставил нас. И молись за нас». Тогда тот, будучи почтен, удалился.