Просто механический кот

— Ну-ка.

Мурлов поднес к коту ладонь, и обманчиво спокойные передние лапы стремительно вскинулись, царапнув воздух когтями. Мурлов счастливо рассмеялся. Чувствовал он себя замечательно, хотелось свернуть горы.

— Ты думаешь, я — дурак? — спросил он кота.

Из кармашка на поясе он извлек моток капронового шнура. По очереди лапы кота были продеты в петли, разведены в стороны, отрезки шнура, натянув, Мурлов закрепил на продольных трубках под столом. Надобность в ремне отпала, и Валентин щелкнул пряжкой, открывая светлый живот и рыжую грудь животного.

Распятый и обездвиженный кот вдруг вздумал выть. Мурлов, похрюкивая, несколько секунд ему подвывал.

— Замечательный дуэт, да? — он подергал кота за лапу.

Дальше на вой он уже не обращал внимания. Лампы подверглись регулировке. Пятно света сконцентрировалось на животном. Валентин подтянул к столу стул. В пластиковый тазик набрал горячей воды и вооружился одноразовым бритвенным станком. Комок пены плюхнулся на кота.

— Приступим, — сказал Мурлов.

Он повел станком по шерсти, собирая урожай светлых волос. Под выверенными движениями открывалась бледная кожа. Руку вниз — в тазик, взболтать, очистить лезвия, руку вверх — к животу. Шапка пены осела, размазалась. Мурлов, как осторожный полководец, неторопливо отвоевывал пространство.

Кот неожиданно обоссался под его рукой.

— Ну-у!

Мурлов стряхнул мочу с пальцев, окунул руку в тазик, укоряюще качнул головой и продолжил брить как ни в чем не бывало. Морда кота, защемленная струбциной, пускала слюну. В глазах животного Мурлов ловил ужас. Его это, честно говоря, воодушевляло. Кот не шевелился под станком, лишь заметно дышал. Правда, разведенные лапы нет-нет и выпускали когти, словно части запрограммированного на определенное действие механизма.

— Ну, вот.

Мурлов щекотнул голый кошачий живот и отложил бритву. Придерживая рукой, он слил воду в отверстие в полу, а мокрую шерсть вывалил на газету и убрал в мешковину. Торопиться было некуда. Поглядывая на кота, Мурлов промыл станок, стер остатки пены и кошачьей мочи со стола, сложил в ту же мешковину тряпки и достал пенал со скальпелем.

Словно что-то предчувствуя, кот подвыл.

— Это мы так просим прощения? — улыбнулся Мурлов. — Напрасно. Я не верю в быстрые перемены что в человеке, что в животном. Если был ты наглой рыжей тварью, залезающей на чужие участки…

Крышка пенала раскрылась с едва слышным щелчком.

— …то, извини, такой тварью и помрешь.

Скальпель сверкнул, ловя свет ламп. С полминуты Мурлов завороженно смотрел на острую хирургическую сталь в своей руке. Кот, казалось, смотрел тоже.

— Мя-я… — прохрипел он, прося пощады.

Сладкая музыка!

Мурлов ощутил, будто перед ним открылся невиданный ранее простор, тело зазвенело от радости, от нахлынувших сил, от близкого могущества. Пришлось даже покусать губы и переждать, опираясь о стол рукой. Такое состояние очень вредно для серьезной работы. Вот потом, потом…