Военный врач. Хирургия на линии фронта [litres]

– Ну что ж, – сказал он, – я научил тебя тому, что нужно делать, так что давай за работу.

У меня на затылке волосы встали дыбом: я получил медицинский диплом всего несколько месяцев назад и проработал в хирургии считаные недели. Я позвонил дежурной операционной медсестре и сообщил, что нужно подготовить нейрохирургическую операционную для экстренной трепанации. Она сказала, что бригада неотложной помощи уже наверху с профессором хирургии – он специально приехал, чтобы провести пересадку почки, и мне придется подождать.

Я понимал, что промедление чревато смертью пациента, и впервые в своей карьере решил биться за него до конца. Я не собирался покорно подчиниться или позволить себя запугать.

– Мне все равно, – сказал я. – Мне нужна неотложная бригада в операционной прямо сейчас.

Пусть подождет профессор хирургии – он мог спокойно провести операцию после того, как я разделаюсь со своей. Внезапно в трубке зазвучал шотландский акцент.

– Знаешь, кто это, сынок? – последовал ответ. – Тебе повезло, что я еще не начал. Я отправлю их вниз, так что ожидай. Маленький совет: сохраняй спокойствие.

Я не мог в это поверить – меня, самого младшего хирурга в больнице, только что поддержал самый старший. Я и понятия не имел, насколько важными станут для меня эти слова и как они эхом будут отзываться на протяжении всей моей жизни. Я до сих пор слышу их отголосок у себя в голове, особенно в моменты сильных переживаний: «Сохраняй спокойствие».

Через двадцать минут после моего звонка пациентку закатили в операционную. Обычно мы тщательно обрабатываем руки, надеваем маску и хирургический халат, но времени было настолько мало, что я лишь успел нацепить перчатки. Проведение нейрохирургической операции столь молодым врачом было чем-то экстраординарным. Молва об этом быстро разошлась по больнице, и люди начали собираться, чтобы увидеть это своими глазами. Пришло, должно быть, человек двадцать, которым было интересно посмотреть, как я справлюсь, и наличие зрителей не особо помогало успокоить нервы.

С огромным трепетом и все еще стоящими дыбом на затылке волосами я взялся за скальпель. Осторожно прижал лезвие сбоку к голове женщины, отделил кожу и нижележащие ткани черепа, взял бур и встал в стойку, чтобы начать сверлить, ожидая увидеть фонтан крови, когда попаду в гематому. Никакой крови, однако, не было. Спустя какое-то время я взял бор и принялся расширять отверстие, все еще надеясь сорвать джекпот. Теперь я уже отчетливо видел твердую мозговую оболочку, и она была белой – здесь тоже не было крови и ни следа экстрадуральной гематомы.