Изнанка Истины [СИ]

— Если дотянет до утра — будет жить…  Перенесите его в постель, только аккуратно. — Кивнула на оставшийся на столе увесистый мешочек. — Этим будете отпаивать, когда придёт в себя. Им же пропитывать бинты, когда будете менять повязки. Да…  Если есть при нём какие амулеты, обереги — попрячьте. И это — пусть пока побудет дальше от него…

Я потянулась к шее Варды, аккуратно подцепила за ниточку висящий на ней крошечный Светоч и разрезала нить ножом. Преодолевая отвращение, подхватила второй конец нити, не давая куску агмарилла упасть, и вытянула руку с качнувшейся в воздухе звёздочкой вперёд. Дюжий охотник — тот, который заслонил меня от жреца, поколебавшись, сделал шаг мне навстречу, протягивая ладонь, в которую я с видимым облегчением и поспешила опустить звезду…

— Будь! Ты! Проклята!!!

За неимением лучшего варианта, Брат Витин попытался испепелить меня взглядом, полным злобы и ненависти. Когда не получилось, резко развернулся и исчез за порогом, успев бросить:

— Богомерзкая ведьма! Ты за это поплатишься!…

Громко хлопнула дверь и на мгновение стало совсем тихо — так, что слышно было бы муху, вздумай она пролететь…  Затем замершие было в нерешительности люди вдруг резко вспомнили, чем они до того занимались, и в избе опять возобновилась суета. У стола, на котором лежал Варда, моё место заняла громкоголосая старуха и теперь, повинуясь её указаниям, трое мужчин осторожно перекладывали лежащего без сознания охотника на широкую грубую простыню — видимо, готовясь-таки его перенести.

Я постояла у стенки, прикрыв глаза и постаравшись отрешиться от всего вокруг. Это было нетрудно — теперь, когда я перестала быть нужна, на меня просто больше не обращали внимания…  Когда силы немного восстановились, я застегнула кожух поплотнее, накинула сумку на плечо и, никем незамеченная, вышла в ночь, оставив за спиной залитую светом избу с кровью на полу и людским галдежом.

Толпа во дворе заметно поредела — во-первых, больше нечего было ждать новостей, ну, а во-вторых, прошло уже довольно много времени — за полночь давно перевалило, и морозец крепчал…  Но самые стойкие мужики — а таких всё же было немало — остались. Собрались по неравным кучкам в разных концах двора и негромко переговаривались, поглядывая на светящиеся окна — с беспокойством, но без прежней суеты. Когда скрипнула дверь, те, кто стоял ближе всего к крыльцу, обернулись.

— Ну что, ельфа? — спросил один, нещадно дымя самокруткой.

О состоянии охотников им уже было известно, и вопрос был дежурный.

Я пожала плечами.

— Сделала, что смогла.

Как я и ожидала, интерес ко мне тут же потеряли. До меня то и дело доносились обрывки фраз. Я не вслушивалась, но поневоле складывала в голове недостающие фрагменты мозаики.

«Дейарис…».  «… в церкви» «… всеночное».

Ну, разумеется…  Кроме четверых раненых были и убитые, по которым сейчас правится всеночное бдение. И правит, разумеется, Младший Жрец — псоглавцы практически не колдуют, они не могут использовать агмарилл подобно людям, хоть он и не опасен для них так, как для всех остальных разумных рас. Помощь Дейариса раненым была бы бесполезна…