Зов гармонии [litres]

– О-го-го! – выдохнула Бринн, располагаясь среди диванных подушек. – Выглядит серьезно.

Она смотрела несколько минут, дожидаясь, пока что-нибудь произойдет, но на поверку передача и впрямь вышла довольно скучной. Разные репортеры и эксперты обсуждали дело, в действительности ничего особенно не говоря, а еще с экрана звучала уйма юридической абракадабры, которую, казалось, не понимает даже Адриан.

Бринн поскребла в затылке:

– Она может вывернуться?

Адриан покачал головой:

– Без шансов. У них против нее целая гора доказательств. Потребуется несколько дней, только чтобы заслушать все свидетельские показания, и в тюрьму она отправится совершенно точно.

– О! – произнесла Бринн.

Она была рада, что ведьма не сможет оказаться где-то поблизости и превратить ее в слизня, но даже эти новости не сильно ее подбодрили. Репортеры все бубнили, предсказывая, что произойдет, а чего не произойдет. Папа Бринн взял пульт и выключил ракушковизор.

– Уф! Хватит с меня, – сказал он. – Думаю, если мы с тобой и Талли просто поболтаем, будет куда интереснее.

Бринн пожала плечами.

– Тебя что-то беспокоит? – спросил Адриан. – В последнее время ты на себя не похожа.

Бринн повторила свой жест:

– Да. В школе появилась эта новенькая, Присцилла. И Джейд проводит с ней кучу времени.

– А ты чувствуешь себя немного брошенной? – спросил Адриан.

Бринн кивнула.

– И, может, тебе кажется, что ты не настолько исключительная или интересная, как та новенькая девочка?

Бринн снова кивнула.

– Ясно, – сказал Адриан. – Должно быть, это очень трудно. Никому не хочется, чтобы им пренебрегали.

– Я просто хочу, чтобы Джейд поняла, что я все-таки тоже классная, – пожаловалась Бринн. – Она думала, что я обалденная, пока не появилась Присцилла. И теперь я никто. У меня нет дворецкого, или морелета, или Раковины Орфея. Даже этих вшивых моруотч нет.

– Но ты все равно обалденная, – заметил Адриан. – Ты же сама это знаешь, так? У тебя доброе сердце, Бринн, и ты храбрая, и умная, и обладаешь множеством других чудесных качеств. На свете есть только одна Бринн Финли, и ее никто не заменит.

Бринн скривилась. Она вот себя такой замечательной не ощущала.

– Наверное, – пробормотала она.

– Знаешь, что мне кажется? – спросил ее папа. – Мне кажется, мы должны придумать какое-нибудь по-настоящему классное развлечение для нас двоих. Это будет дочко-папина вечеринка. Все, что захочешь.

Папа Бринн мог быть по-настоящему прикольным, но, положа руку на сердце, Бринн не хотела развлекаться в его компании. Чего ей действительно хотелось, так это развалиться на диване и смотреть, как судья Мэтью Уотерли бормочет что-то в ходе процесса, и слушать, как репортеры выдвигают теории о морской ведьме. Так Бринн могла бы просто погрузиться в скучающее оцепенение, надеясь, что завтра все наладится. С отцом у нее вовсе не было ощущения вечеринки, но она не желала ранить его чувства, так что пожала плечами и сказала: