Ветроум. Странное, страшное, смешное в повседневной жизни русской провинции XVIII – начала XX века [litres]

Мог ли порошок из сильнодействующего ядовитого растения применяться для любовного приворота? Казалось бы, это нелепость. Но есть одно важное обстоятельство.

Любовная магия предназначена для того, чтобы внедрить в человека «тоску». Тоска понималась как нечто внешнее. Попав в тело жертвы, она сушит и томит, не даёт покоя. Это тяжкая напасть, которая действует на человека разрушительно. Человеку становится тошно. В старинных лечебниках тоской могли называть тошноту или боль в желудке, причём всё это ассоциировалось со стеснением сердца. В качестве лекарства «от тоски» предлагали зелье, прочищающее желудок. По сути, нападение «тоски» – это разновидность порчи. Недаром «тоской» страдали кликуши[113].

Как писала исследовательница народной религиозности Е. Б. Смилянская, «магию подозревали везде, где чувство выходило из подчинения разума». По её наблюдениям, «магическое сознание склонно объяснять “злым помыслом” не только душевную одержимость, сопровождающую любовную страсть, но и болезнь физическую» (курсив автора. –  В.К.)[114]. Историк А. С. Лавров заметил: «Совершенно очевидно, что любовная магия воспринималась как “чёрная”, отречённая»[115].

Тоска могла овладеть человеком так.

Осенью 1850 года жившая в починке Лобачевском Глазовского уезда Вятской губернии крестьянская девка Палагея Мокрушина, 23 лет, приболела и вскоре решила, что её «испортил» сосед Михаил Коробейников. По её версии, он подлил какого-то снадобья в «яровой кисель». Правда, тогда угостилось несколько человек и остальные ничего такого не ощущали. Как было записано со слов пострадавшей, «лишь только поела она этого киселя, то в то же время почувствовала болезнь во внутренности своей и объята была несносною тоской»[116]. Спустя некоторое время сидела она у себя дома на печи. Туда пришёл Коробейников, чтоб лечить наговорами какую-то их родственницу. Тут-то Палагея и сообразила, что он, оказывается, чародей! А он, закончив с той бабой, расположился на полатях. Вот её показания в пересказе чиновников: «…Коробейников, лежавши на полатях к верху лицом, читал какую-то длинную речь, которая заключалась в том, чтоб напустить на неё Палагею тоску. И во время чтения дотрагивался бывшею в руках его лучиною до левого ея боку. Из всей речи она по тяжкой болезни помнит, что только он призывал всех ветров и духов для того, чтоб они напустили на неё несносную по нём тоску. И лишь только он кончил речь свою, то она задрозжала всем телом, а болезнь жесточе прежнего начала свирепствовать, и во внутренности у ней появились какие-то животные, которые безпрестанно трапещутся и причиняют давление сердца до того, что она еле переносит» (курсив мой. –  В.К.)[117]. Палагея утверждала, что он уже прежде домогался её: основывала она «подозрение своё в испорчении её Коробейниковым на том, что он ранее сего имел виды склонить её к прелюбодеянию с ним, но так как она от сего уклонялась, то он, выдавая себя за чародея, каковым и действительно есть, не смотрев на ея несогласие, надеялся склонить к сему чародейством, а в противном случае напустить болезнь»[118].