Во дни Пушкина. Том 1 [litres]

Няня уютно примостилась с чулком в уголке большого дивана, – это было ее любимое местечко, – Пущин удобно уселся в старом кресле, а Пушкин, оживший, повеселевший, взялся за рукопись…

– «Читай не так, как пономарь, – процитировал, улыбаясь, Пущин из комедии, которую он знал уже чуть не наизусть, – а с чувством, с толком, с расстановкой…» Ну?

Но не успел Пушкин прочесть и первой страницы, – а читал он, когда был в ударе, мастерски, – как за окном послышался визг снега под полозьями. Пушкин, с рукописью в руках, подошел к окну, заглянул к крыльцу, и Пущин заметил, что он смутился и как будто даже растерялся. Он бросил комедию на круглый стол, быстро спрятал письма от друзей в карман и нервно раскрыл лежавшие тут же старые Четьи-Минеи с цветными закладками.

– Кто там? – подняла от чулка глаза няня.

Пушкин нетерпеливо махнул рукой. В передней слышались возня и голоса.

– Да в чем дело, любезный? – удивленный, спросил Пущин.

Но не успел поэт ответить, как дверь в гостиную отворилась и на пороге, кланяясь, улыбаясь и отдирая сосульки с усов, появился небольшого роста монах с красным волосатым – это было очень смешно – носом. Арина Родионовна степенно поклонилась и тотчас же вышла: не любила она этого гостя, хотя и считала это большим грехом. А монах между тем, усердно помолившись на темневшую в углу икону, снова начал с улыбкой раскланиваться.

– Отец Иона, настоятель Святогорского монастыря… – представил Пушкин гостя другу. – Мой приятель, Иван Иванович Пущин…

Сперва Пущин, а потом и Пушкин, оба атеисты, подошли под благословение, а потом Пушкин, с холодком в голосе, попросил игумена садиться.

– Извините… Может, помешал… – говорил монах, все кланяясь. – Мне сказали, что в Зуево приехал господин Пущин. Я и подумал, что это П.С. Пущин, великолуцкий уроженец, который в Кишиневе бригадой командует. Он старый дружок мне. А выходит не то… Простите великодушно… Мы соседями с Александром Сергеичем будем…

Отношения у Пушкина с о. Ионой были довольно нелепы: с одной стороны, Иона был не глупый мужик, с которым за бутылкой можно было не без приятности поболтать часок, а, с другой стороны, это был один из соглядатаев, которому было приказано присматривать за ним. Чувствовал неловкость положения и о. Иона, который был расположен к «вострому», как он говорил, михайловскому барину, и очень любил его «стишки» на высоких лиц. Пущин не понимал, в чем тут дело. Но Арина Родионовна уже хлопотала насчет чаю и, как всегда, ссорилась с Розой Григорьевной, которую в доме не любил никто. И сейчас же в гостиную был подан самовар, варенье, сухарики, печения всякие и, конечно, ром: вкусы о. Ионы нянюшка знала отлично.