Связанные браком

Я разжала ладонь, выпустив из неё чашку, которую все это время отчаянно сжимала тонкими пальцами. Она, не долетев до пола, повисла в воздухе. Вокруг нее образовался кокон из огня. Пламенный шар подлетел вверх и остановился на уровне наших с сестрой лиц.

Мики приоткрыла рот, пытаясь что-то сказать. Как выброшенная на сушу рыбка, она часто глотала воздух, беспомощно приоткрывая губы. И первые сказанные ею слова вселили в меня надежду… Надежду на то, что сестра все же не так уж не похожа на себя прежнюю, просто чуть-чуть другая из-за отсутствия части себя. Драгоценной и важной части себя — внутреннего источника, заполненного огнём.

— Я тоже так умею? — голос Мики был наполнен оптимизмом, а в глазах светились азарт и отражающиеся отблески пламени, зависшего напротив неё.

— Давай для начала присядем, — спокойно произнесла я, все еще не веря, что самое сложное позади.

Я посмотрела на частицу своего огня, и тот пришел в движение — полетел к раковине и плавно опустил туда чашку.

— Кру-у-уто…

— У тебя яичница горит, — хмыкнула я, присаживаясь на мягкий, обитый черной кожей кухонный стул.

— Твою ж… — подпрыгнула на месте Мики и побежала к плите.

— А ну, не выражайся!

Сестра переложила готовое блюдо на тарелку и села напротив меня. После недолгого ковыряния вилкой в блюде она отодвинула тарелку и, подперев подбородок ладонями, уставилась на меня преданным, полным обожания и ожидания взглядом.

— Я до сих пор не знаю, с чего начать. Это все непросто. — Я закусила губу и все же попробовала: — Начнем с самого главного: я, как и ты, помню не все. Но от воспоминаний избавилась по собственной воле. Не перебивай! — остановила я глыбу вопросов, которая вот-вот могла на меня свалиться. — Мы оказались здесь десять лет назад, меня мучили жуткие кошмары, и я обратилась к нашей тетке за помощью. Медея сварила мне зелье, лишающее памяти. — Я невесело хмыкнула, потерла ладони друг о друга и продолжила: — Она лучшая в своем деле, но что-то пошло не так… Я не забыла прошлую жизнь, как того желала, я просто стала помнить все смутно, расплывчато, как через толстый слой воды или искаженное стекло, не знаю… Но я не помню столько важных вещей, даже наш последний день на АКЭМе

— Это?.. — нетерпеливо поинтересовалась Мики.

— Да, так называется наш родной мир, он состоит из единственного материка, и на нем проживают люди — такие же, как и здесь, только у кого-то из них есть магия, а у кого-то нет.

— Там, наверное, все как в древности? Ну, знаешь, я в фэнтезийных книгах читала: юбки пушистые, аристократы, бедняки, кареты? Стой, ты сказала люди?! И что… — Сестра нахмурилась и пораженно ахнула. — Нет даже эльфов и ни одного дракона?

Нет-нет-нет. Это не могло быть правдой. Мики не могла говорить такое на полном серьезе.

Я прикрыла глаза, сосчитав про себя до десяти в отчаянной попытке успокоиться. Микаэла сущий ребенок, и скидку на возраст не сделаешь. В свои семнадцать лет на АКЭМе они как раз отправились учиться в академию, и Мики уже тогда была серьезной, рассудительной и, самое главное, разумной. Тогда она знала, чего хотела, и не читала глупые книги про эльфов. И уж совсем точно не смотрела молодежные сериалы про оборотней и вампиров. И во всем этом была виновата лишь я. Это я так воспитала сестру, а не кто-то другой. Где-то недоглядела и совершенно точно что-то упустила.