Тропик Динозавра

Наиболее своеобразная черта протоцератопса состоит в том, что передняя часть его черепа сформировалась и виде высокого сплющенного клюва, напоминающего клюв чудовищного попугая. Вероятно, он был покрыт роговой оболочкой. У взрослых особей на носовых костях клюва находится явно выраженная выпуклость. Это самый первый зачаток различной формы рогов, которыми впоследствии были вооружены потомки протоцератопсов — цератопсы, динозавры рогатые.

Протоцератопсы, эти карлики, принадлежащие к могучему роду рогатых динозавров, обладали самыми трупными головами относительно размеров тела. Они шныряли в густых зарослях, отсекая ветви острыми зубами, похожими на маленькие раковинки. Если они жили на песчаных территориях — а на это указывают многие признаки, — то клювы могли служить им для извлечения корневищ растений, покрывавших дюны. Такие корневища образуют густые сплетения влажных питательных корешков под верхним слоем песка.

Они далеко разбредались по обширному пастбищу, но, если из-за холма внезапно выскакивал хищник, довольно проворно убегали. Протоцератопсы способны были делать крутые повороты, чтобы уйти от погони и успеть присоединиться к стаду. Кто знает, может быть, сбившись вместе, при взаимной поддержке, они даже пытались отогнать хищника, угрожая ему открытыми клювами и шипением. Взрослый протоцератопс с его роговыми челюстями, загнутыми, как острые крючья, вероятно, был достаточно грозен для любого животного таких же габаритов.

Самка выгребала в теплом песке углубления, чтобы отложить в них продолговатые яйца четырнадцати сантиметров в длину. Она складывала их двумя-тремя концентрическими кругами. В кладке случалось до двадцати яиц. Засыпанные песком, они пребывали в укрытии вплоть до благополучного вылупливания детенышей. Однако это бывало далеко не всегда. Яйца могло смыть ливнем, или они становились добычей других динозавров, которые шныряли поблизости. Как знать, возможно, до них добирались и млекопитающие, хотя и были раз мерами меньше яиц, но все же вполне способны проколоть скорлупку острыми зубами и выпить содержимое.

Если же не происходило ничего страшного, то спустя некоторое время выглаженный ветром песок начинал шевелиться, подниматься, осыпаться. Из-под него выползали существа в несколько сантиметров длиной, с треугольными головами, облепленные песчинками, осколками скорлупы, ослепленные светом. Те, что находились во внутреннем круге, немного отползали, чтобы дать место следующим, вероятно, они вылуплялись с некоторым перерывом во времени. Детеныши обсушивались, пробовали свои мышцы, открывали и закрывали маленькие пасти, выгибали хвосты, делали первые шаги, привыкая к своему телу. Через несколько минут они уже были способны самостоятельно питаться. Основная информация о том, что и как делать, поступала к ним через гены родителей. Остальное приносил опыт — тем, кто переживал первый, самый трудный период до значительного изменения в размерах. А пока они оставались легкой добычей для других плотоядных хищников. Вблизи вод им угрожали крокодилы. На открытом пространстве — двуногие проворные динозавры метрового роста, велоцирапторы, на бегу внезапно нападавшие на свою жертву, подхватывая ее передними лапами с гибкими пальцами и острыми когтями. Не исключено, что молодые протоцератопсы искали защиты в стаде взрослых. Тогда им легче было избежать внезапного нападения. Получив своеобразное предупреждение об опасности, они могли притаиться под кустом, в тени, в то время как взрослые особи отвлекали на себя внимание хищников.

Над «полем протоцератопсов» опустилась душная жаркая ночь. Я лежал и не видел ничего, кроме освещенной звездами бездны над собой. Меня разбудил шум ветра. Он гудел среди башен останцев, как в корабельных мачтах.