Электронная книга - «Без компромиссов (СИ)». Краткое содержание книги:
После смерти приемного отца, он пять лет беспризорничал. Воровал, мухлевал в карты, мошенничал, убегал от полиции и бандитов и почти постоянно хотел есть. Потому что еда стоила тех денег, которых у него никогда не было. Жизнь со знакомым отца, Марианом Кроссом, тоже была не сахар. Вечно пьяный любитель женщин таскал его за собой по разным городам, заставляя выполнять самую черную работу, оплачивать бесконечные счета, на которые уходили почти все случайно перепавшие деньги, и о еде, конечно же, думал в последнюю очередь. Когда его, 11-тилетнего парнишку, сбежавшего от такой «любвеобильной» опеки, приютили Нои, ему стало спокойнее. Он занимался всем тем же самым, что и на улице, правда с размахом и последствиями раза в два больше. Зато не боялся ничего и никого, зная, что за его спиной стоят гораздо более сильные люди, и не голодал, потому что в деньгах его больше никто не ограничивал.
Он воркует на кухне, кусочничает, портит себе аппетит и, когда главное блюдо готово, сомневается – ждать ли Канду на совместный ужин? Они еще не завели такой привычки. Но теперь тот наверняка сможет оценить его кулинарные способности, а заодно и принять извинения. Подумав с минуту, он машет рукой – он слишком голоден, а Канда себе разогреет, если что. Но вечером тот не появляется. Аллен несколько часов хакерит по местным банковским холдингам и отвлекается только когда переваливает за полночь. А потом он вспоминает про телефон и видит смс от Канды и несколько пропущенных от Лави. «Уехал по делам на неделю», – гласит смс, и Аллен вздыхает. От чего только понять не может: от облегчения или неясной тревоги. И перезванивает Лави.
– Канда уехал, – зачем-то жалуется он ему и тут же отдергивает себя. – В смысле, привет, чего звонил?
– Я в курсе, – смеется Лави. – И тебе привет. А звонил как раз-таки по поводу его отъезда. Он просил за тобой присмотреть.
– Он тебе рассказал? – скорее утверждает Аллен.
– Не он, Панда, – голос Лави становится серьезным. – Но об этом мы поговорим завтра. И вместе с Тикки.
– Заведите себе ребенка и воспитывайте его, – шутливо бурчит Аллен.
– Непременно, как только вырастешь ты, – парирует рыжий, и Аллен прямо видит, как тот показывает ему язык в трубку.
– Сам такой, – отнекивается Аллен.
– До завтра, – почти угрожает Лави и отключается.
Аллен с полчаса расслабляется, вытягиваясь на мягких диванных подушках, а потом возвращается к компьютеру. А утром его нещадно будит настойчивый звонок в дверь. Он сонно топает в коридор, зевая и подтягивая сползающие пижамные штаны, открывает и замирает в ступоре. Ему кажется, что он все еще спит, и это – один из его привычных кошмаров, но когда кошмар оживает и довольно сильно припечатывает его спиной об стену, зажимая локтем горло, он понимает, что лучше бы не просыпался.
– Если ты думаешь, маленький кусок дерьма, что господин Канда всерьез с тобой свяжется, то ты ошибаешься, – шипит Чаоджи, все сильнее давя на горло Аллена. Тот краснеет от нехватки кислорода, а он наслаждается хриплым дыханием и грубо оттягивает ворот его футболки в сторону, рассматривая только-только начавшую заживать метку. – Это – лишь обманка, пустая формальность, давно уже никому не нужная.
Он брезгливо фыркает и встряхивает тонкое тело под собой.
– Не лезь на рожон, это последнее предупреждение, – злобно цедит Чаоджи и отпускает Аллена, который тут же заходится тяжелым кашлем.
Чаоджи уходит, спокойно прикрывая за собой дверь, а Аллен опускается по стене на корточки, все еще пытаясь отдышаться. Страха не было, злость тоже еще не успела пробраться в агонизирующий мозг. Единственным чувством была растерянность и постепенно ослабевающая нехватка кислорода. Минут десять он сидит, не шевелясь и приходя в себя, а потом выглядывает в коридор к охранникам.
– Пожалуйста, в следующий раз, если я буду один, предупредите меня заранее о приходе этого человека, – выдавливая из себя улыбку, просит он.
– Хорошо, – охрана непонимающе переглядывается и спрашивает. – Что-то случилось?
– Нет, но я хотел бы быть в курсе, – продолжает Аллен пускать пыль в глаза, и охрана еще раз кивает.
Его персональный Ад снова напомнил о себе. Аллен возвращается в свою комнату и начинает мерить ее нервными шагами из угла в угол. Тогда он спустил все на тормозах, отдав большую часть сил на выздоровление. Да, был осторожен, но не стал копать дальше и выяснять, в чем были причины. Лави заикнулся про ревность, и теперь он с ним согласен как никогда. Этот чертов Чаоджи не даст ему спокойной жизни, так рьяно защищая своего господина от его же пары. Что ж, бета никогда не поймет природу связи и не испытает ее уж подавно. Он просто будет следовать за человеком, которого любит, ревниво оберегая ото всех и от всего.
А как Аллену бороться с таким неожиданным соперником? Сказать об этом Канде – не вариант – он сам привык справляться со своими проблемами. И тогда у него два выхода: решить кардинально, физически убрав раздражающий фактор, и лишив при этом «Орден» не последнего сотрудника. Или оставить все как есть, и продолжать страдать от нападок ревнивца. Аллен думает, думает, но так и не может прийти к однозначному ответу. Если бы это был просто «парень из массовки», не приближенный к Канде, он бы самолично убил его, хоть и со стыдливой, но жестокостью. И мучился бы потом угрызениями совести пополам с удовлетворением. Но он не хочет добавлять в и так достаточно сложную жизнь «Ордена» еще и предателя.
Канда стоит во главе его списка приоритетов. А есть еще Лави и, следовательно, Тикки. Есть Кроули и Миранда, которые тоже стали «орденовцами», а еще – его друзьями. Есть «темная лошадка» Комуи, с которым Аллен познакомился после выписки из больницы. Взбалмошный изобретатель с хитрым взглядом узких глаз, который просил «показать ему этого героя, покорившего неприступную гору по имени Канда». Аллен чертыхается и выходит на новый виток раздумий, пока его не отвлекает телефон – Лави напоминает о встрече и зовет его на «первый» завтрак, смеясь, что там где «первый», там и «второй». Он торопливо приводит себя в порядок, одевается, и к выходу из лифта выстраивает план действий. Угрозы и шантаж – это весьма тривиально, но всегда, всегда вполне действенны. С них он и начнет. А если этого окажется мало, он всегда может применить план «Б».
Канда возвращается, как и обещал, на седьмые сутки, ночью. Аллен слышит сквозь сон тихие уверенные шаги, а потом горячие руки притискивают его к себе. Он сдавленно мычит от медвежьей хватки и распахивает глаза, чувствуя жадные губы на шейных позвонках.
– Канда, – выдыхает он, и его тут же переворачивают на спину, а сам мучитель оказывается нависшим над ним на вытянутых руках.
– Помолчи или я за себя не ручаюсь, – раскатисто рычит он и, видя проблеск мимолетного страха в глазах омеги, чуть приподнимает уголки губ в полуулыбке.
Он целует его то страстно, то нежно. Проходясь кончиками пальцев по шраму на щеке, прикусывает узкий подбородок и перебирается на горло, вырывая один за другим приглушенные, сдавленные стоны. Он никогда бы не подумал, что может так соскучиться. Восемь месяцев он думал о нем, но не скучал, а за неделю – семь раз хотел бросить все и рвануть обратно. Канда и поражается этому факту, и злится на себя за эти дурацкие порывы. Но как только окунулся в родной запах погруженной в ночную полутьму квартиры, испытал настолько сильное чувство удовлетворения и предвкушения, что тут же забыл обо всей своей злости. Он берет его медленно, наслаждаясь, трахая с оттяжкой и искусанными губами, и все никак не может насытиться томным взглядом, рваными всхлипами, разметавшимися по подушке белыми, будто светящимися в темноте, волосами и осторожным выдохом на ухо: «Мой». Он бы поспорил, но не сейчас, когда ноги Аллена оплетают его поясницу, а здоровая рука оставляет неглубокие царапины на плече. «Это ты – мой, Мелкий», – думает он про себя. «Потому что моя метка останется с тобой на всю жизнь, а твои царапины заживут через пару дней. Хотя… Если ты не будешь больше зажиматься и динамить меня, то они будут появляться чаще».