Избранные произведения в одном томе

Он приспособился к действительности и был готов спокойно завершать свою карьеру на периферии науки, обсуждая результаты работы тех, кто преуспел больше него. Репутацию он приобрел стойкую, и пусть не сделал больше ничего заметного — его по-прежнему удовлетворяло сознание того, что в двадцать с небольшим он намного опередил почти всех на этой планете.

Вопреки собственному представлению о своем вкладе в науку, он не чувствовал благоговейного почтения при виде людей вроде Бикмана и Аль-Кабхара, которых знали и уважали везде, где бы они ни оказались. Драммонд неизбежно ощущал некоторую покровительственность со стороны людей, равных ему по положению. Он догадывался, что они видели в нем того, в ком в конце концов придется разочароваться, того, кто ничем не оправдал возлагавшихся на него в молодые годы ожиданий.

В результате он занял несколько оборонительную позицию. Не имея реальных оснований для полета к Обреченной, Драммонд подозревал, что его выбрали участником экспедиции неспроста и что это был политический шаг. Просто у него оказалось громкое имя, хорошо смотревшееся в списке приглашенных. Порой он думал, что лучше с самого начала быть посредственностью, чтобы к тебе относились, как к человеку с ограниченными возможностями, чем всколыхнуть в остальных и в самом себе надежды, а потом всех разочаровать.

Как и Чианга, его тоже привлекала Келли Колье, хотя он ни разу не оказывал ей никаких знаков внимания. Они вместе пили кофе, когда возникала такая возможность, и он, если удавалось, проводил с ней время. Однако он боялся отказа и по ее манере держаться понял, что она не рассматривает его в качестве объекта страсти.

Он вовсе не удивился, когда Бикман пригласил его в кабинет, чтобы спросить, хочет ли он записаться в группу, будет изучать артефакт, найденный на орбите Малейвы-3. Это предложение исходило скорее от его коллег, и поскольку его участие оказалось желаемым, у руководителя проекта оставалось чрезвычайно мало шансов. Но Драммонда не порадовала такая честь, так как, похоже, подразумевалось, что ему придется покинуть корабль. Идея выйти наружу очень пугала его.

— Вы чрезвычайно любезны, Гюнтер, — сказал он. Драммонду нравилось называть этого великого человека просто по имени.

— А, пустое! Вы заслужили это.

— Но остальные…

— Поймут. Вы честно заработали это назначение, Джон. Примите мои поздравления.

Драммонд размышлял о безвоздушном пространстве.

— Так вы не прочь принять участие, да?

— Да, разумеется. Только мне казалось, что обладать этой привилегией должны самые важные члены экспедиции.