Сказка без чудес

Правда, споро хлебая ложкой из алюминиевой миски, борщ со свининой, гастарбайтеры оглядывались пугливо по сторонам — видит ли Всевышний их прегрешения?

Что касается Семёна и Соломона, то они и вовсе не привередничали, уписывая порционные щи да кашу. И маялись явно от непривычного, наступившего вдруг впервые за много-много наполненных неустанными трудами лет, вынужденного безделья.

Из скупых объяснений надзирателей следовало, что гастарбайтеров переведут вскорости в областной центр, где ожидают депортации на родину прочие нелегальные мигранты.

А вот с близнецами дело обстояло сложнее. Следовало сперва установить их личность, которая никак не идентифицировалась с имеющимися у них на руках давно просроченными паспортами.

По факту, судя по показаниям жителей села Колобродово, братья, обитавшие в уединённом имении, примелькались давным-давно. Многие сельчане преклонных годов божились, что видели этих дюжих, белобрысых парняг, сами пребывая ещё в детских летах. С тех пор сторожилы-колобродовцы успели безнадёжно состариться, а близнецы оставались всё такими же, здоровенными да хваткими, которым внешне по возрасту и сегодня ну никак не дашь более тридцати!

Славились Семён с Соломоном во всей округе как хорошие, безотказные мастера на все руки. Которых местные охотно подряжали частенько то баньку срубить, то сараюшку-развалюшку для скотинки подправить, а то и жилой дом построить — от фундамента до крыши, да ещё и с отделкой. А то, что в церковь парни не ходят, похоже, какой-то своей веры придерживаются — для колобродовцев дело десятое. Главное, не пьют, не курят, в работе хваткие, спорые, да и женихи — загляденье!

А начальник Зеленоборского горрайотдела полиции полковник Перегудов аккурат в эту пору на задах своего трёхэтажного коттеджа, во дворе, по границе которого речушка Чебенька протекала — не речушка точнее, так, ручеёк, перешагнуть можно, — надумал баньку построить.

Конечно, банька там и прежде была, как же без неё в сельском доме, но — без особого умения скатанная, из никудышного, как выяснилось позднее, леса, и там, где венцы, подгнила, и доски на полу провалились.

А поскольку Николай Петрович вошёл уже в зрелые, предпенсионные для службы в органах внутренних дел, лета, то все бытовые проблемы следовало именно сейчас закрывать. Ибо кем он станет после выхода в отставку в здешних краях? Да никем. Заслуженным пенсионером, ветераном труда, каких у нас пруд пруди. И обивать пороги, звеня медалями на груди, разных там собесов, кабинетов муниципальных чиновников он не намерен. Все бытовые дела нужно закончить сейчас, пока он при должности, в уважении да в силе. И прежде всего новую баньку поставить. Тем более, что и качественный на этот раз стройматериал припасён: брёвна лиственницы, вечной практически, доска липовая да кедровая для внутренней отделки, особо духмяная. Разве можно такой редкостный стройматериал местным шабашникам-неумехам доверить? Они ж, мастера тутошние, что ни день — то пьяные, то с похмелья. А тех, что одним топором, играючи, терема да церкви рубили, давно уж нет…