«13-й апостол» Византии и Крестовые походы

Справедливо говорят, что данное достижение не может быть отнесено к чести норманнов или Византии. Это – блестящая победа Римского папства, которая в глазах современников выглядела как последний и решительный Суд Божий, поразивший схизматиков, грабителей и осквернителей Римской церкви[680].

На глазах растроганных обывателей папа облобызался с Фридрихом, с которым боролся 18 лет. Кроме мира с Римом, Барбаросса подписал соглашение о 6летнем перемирии с Ломбардским союзом и 15летний мирный договор с Вильгельмом II Сицилийским[681].

Тем временем Византийский император размышлял над предложениями папы по преодолению церковного раскола. Конечно, сама по себе уния едва ли могла удовлетворить Мануила Комнина. Ему хотелось снискать славу не только церковного миротворца, но и объединителя христианской цивилизации, что было возможно только путем воссоздания Вселенской империи. Чтобы его намерения звучали солиднее, опытный Византийский император привлек союзника в лице Французского короля Людовика VII.

Желая закрепить добрососедские отношения, василевс в 1178 г. просил руки дочери Людовика VII принцессы Агнессы для своего сына, царевича Алексея Комнина. По просьбе короля понтифик принял активное участие в этих переговорах. Наверное, между тремя действующими лицами существовала тайная переписка, позволяющая сохранить замысел от посторонних глаз и ушей. И брачное предложение являлось, скорее всего, лишь поводом для возобновления старых отношений и подготовки новых предложений. А потому, нисколько не смущаясь формальным отказом короля французов, император созвал специальный Собор в Константинополе, на котором и предложил рассмотреть собственное предложение о прекращении церковного раскола. И, что удивительно, римские легаты не возражали, но, напротив, оказались достаточно подготовленными к нему.

Это было величественное собрание, на котором присутствовало много епископов и сам Константинопольский патриарх Михаил III Анхиал. К сожалению, действительность резко расходилась с запланированным сценарием. Первым разрушительный тон задал патриарх, резко выступавший против унии с Римом. Император горячо убеждал архиерея в том, что, соединившись, латиняне легко опустошат Византию. Только в союзе с Западной церковью, не уставал повторять он, можно было спокойно смотреть в будущее. На это патриарх отвечал, что гораздо легче пренебречь телом, чем душой, и, вообще, «не следует так драматизировать события».