Огневица

– Скажи, Огневица, тебе понравилось, когда Влад сделал тебя женщиной?

Воспоминания о страхе и насилии накатили на Итриду с удушающей силой, пробужденные вкрадчивым тихим голосом. В ложнице стало ярче, и Итрида поняла, что под ее кожей проявился огонь. Взгляд Ренеи впивался в лицо Итриды, хотя прохладные пальцы касались по-прежнему бережно. Ведьма выглядела так, словно боль и пламя Итриды смешиваются в опьяняющее снадобье, и она пьет его, пьет и не может насытиться.

– Впрочем, полагаю, с тех пор у тебя было достаточно мужчин, чтобы память о Владе стерлась без остатка. Я бы не хотела делить ее ни с кем. Понимаешь, о чем я толкую?

– И почему же он от тебя сбежал? Не захотел становиться воспоминанием?

Лицо Врановой госпожи перечеркнула уродливая гримаса, но она быстро взяла себя в руки и снова улыбнулась. Отпустила Итриду и отступила от нее на несколько шагов. Смахнула с юбок невидимую пылинку и небрежно бросила:

– Знаешь, я совсем не так представляла себе нашу встречу. Думала, обниму тебя, расскажу, как все эти годы была одинока, как рада, что теперь у меня есть ты – моя сестрица, родственная мне по силе. Но в тебе нет ни капли благородства. Ни крупицы благодарности. Ты дикий зверек, и, похоже, во сколько платьев тебя ни наряди, им ты и останешься.

Краем глаза Итрида наблюдала, как незаметно для остальных поводил руками Храбр, пробуя на прочность цепи; как Бояна притворилась, будто ею овладела слабость, и привалилась к нему плечом, чтобы удобнее было дотянуться до оков. Нужно было еще немного времени. А Врановой Госпоже, кажется, очень хотелось поговорить.

– Почему ты зовешь меня сестрой? – теперь Итрида подошла к черноволосой ведьме, не обращая внимая на сгустившееся за спиной напряжение. Волоски на руках Огневицы встали дыбом, как будто шерсти нарисованного волка уже коснулось холодное железо.

– За все время только нам с тобой удалось покорить пламя Огнь-Камня. Мне – семь весен назад, и я заплатила за него немыслимую цену. Я сожгла свои крылья, чтобы овладеть огнем. Но я не хотела ничьих смертей. Понимаешь? – голос Ренеи стал тише, почти обратившись в шепот, и Итриде показалось, что в черных глазах блеснули слезы. – Я хотела обрести свой дом. Я пришла к князю. Подружилась с его сыном. Чем я была ему нехороша? Я стала бы княжной Беловодья – первой княжной с даром. Со мной Светогор не знал бы поражений… Но ему подобрали другую невесту.

Итрида с трудом удержалась, чтобы не призвать пламя прямо сейчас и не приказать ему сжечь дотла закутанную в черное платье женщину, замершую посреди ложницы сгустком тьмы.

Во всем Беловодье даже самые маленькие дети знали об ужасной трагедии, приключившейся с княжеской семьей. С небес на женский терем, где жили мать, невеста и две маленькие сестрицы Светогора, в разгар бела дня упало колдовское пламя. Каменный Цветок вспыхнул как свеча. Отец Светогора не выдержал гибели любимой жены и слег – его не стало всего через две седмицы. В одночасье Светогор потерял всю семью – а причина его бед сейчас наклонила голову, исподлобья глядя на Итриду и продолжая рассказывать свою жуткую историю. Тени легли на красивое лицо так, что оно сузилось, словно клюв хищной птицы. Пальцы Ренеи стиснули платье, сминая дорогую ткань. Ведьма подалась вперед, и ее голос превратился в шипение: