Римские войны

38. Так окончился носивший самый ожесточенный характер бой у стены. Чтобы враги не отважились вновь повторить натиск на стену, Цезарь поставил у нее войско, во время предшествующих событий находившееся в резерве, и приказал солдатам по сигналу трубы вскакивать на стену в различных ее местах. Они вскакивали туда беспрерывно, хотя никто их к этому не понуждал, чтобы и самим в этом поупражняться и на врагов навести страх. Отчаяние охватило войско Луция, и, как это постоянно бывает в таких случаях, стоявшие на страже недостаточно бдительно несли караул; а в результате этой небрежности многие перебежали к неприятелю; среди них были не одни только простые воины, но также и некоторые из начальников. Под влиянием жалости к массе гибнущих людей Луций стал уже склоняться к примирению, но до поры до времени выжидал, так как некоторые из врагов Цезаря боялись за свою участь. Когда же все убедились, что Цезарь милостиво встречает перебежчиков, и стремление к миру у всех еще усилилось, Луция охватил страх, что он будет выдан врагам, если будет возражать против мира.

39. Когда были предприняты кое-какие шаги к этому и уже мелькала надежда на мир, Луций созвал войско и сказал ему следующее: «У меня было стремление вернуть государственный строй ваших отцов, воины, когда я видел, что власть триумвиров превратилась в тиранию, не окончившуюся тогда, когда, со смертью Кассия и Брута, исчезло обстоятельство, выставлявшееся как повод к учреждению этой власти. Когда Лепид был лишен принадлежавшей ему части этой власти, а Антоний был занят сбором денег в отдельных странах, Цезарь один стал делать все по своему усмотрению, законы же отцов стали для римлян только смешной фикцией. Задумав заменить это состояние прежней свободой и демократией, я требовал, чтобы после раздачи наград за победу единовластие прекратилось. Когда я не смог ничего добиться убеждениями, я попытался принудить к этому авторитетом своей власти. Тогда Цезарь оклеветал меня перед войском, будто из жалости к земледельцам я препятствую раздаче земель. Об этой клевете я очень долго ничего не знал; но даже и узнав, я не верил, что ей кто-либо поверит, так как видел, что назначено много устроителей колоний для распределения между вами участков. Однако некоторых убедила эта демагогия, и они перешли к Цезарю для войны с нами, как они думают; с течением времени они узнают, что пошли в поход против себя самих. Вам же я заявляю, что вы избрали лучший путь и выносили испытания выше сил, но что мы побеждены, не врагами, а голодом, в жертву которому нас покинули даже и наши полководцы. Что касается меня, то для меня было бы прекрасным бороться за родину до последнего издыхания, ибо прекрасную славу создала бы для меня в народной молве и смерть. Но я не решаюсь на это из-за вас, судьбу которых я ставлю выше собственной славы. Итак, я отправлю послов к нашему победителю и буду просить его поступить за всех вас со мной одним так, как он захочет, а вам дать прощение: ведь вы — его сограждане, раньше вы были его солдатами, не сделали ничего преступного и теперь в войне участвовали в силу достойной причины и побеждены были скорее голодом, чем самой войной».