Революция 1917 года глазами современников. Том 2 (Июнь-сентябрь) [FineReader 14]

Кто может не согласиться с этой мыслью? Ведь это все равно, как если бы на Корсике кто-нибудь раненый в свалке родовой мести, крикнул своим друзьям и врагам: «Не надо мести! Все мы виновны в том, что терпим зверский обычай самоистребления». Приблизительно то же русский народ говорит теперь всему миру. Хотелось бы верить, что когда-нибудь наши потомки будут гордиться: это Россия, это наше отечество первое сказало среди звериной свалки истинно человеческое слово: война - трагедия. В ней виновны все народы перед высшим судом человечества. Поэтому не надо захватов и контрибуций. За общую вину не может быть ни казни, ни награды.

Я знаю: против этого восстанет много честных людей, привыкших любить отечество по-старому. Как? - скажут они. - Но разве Австрия не предъявила Сербии требования (ультиматум), которое социалисты ее и Германии единодушно признали первым вызовом? Разве, по-вашему, Россия могла оставить славян в порабощении германизму? А Франция, не должна ли была помочь нам, ее союзникам, при наглом вызове? Разве не Германия напала на несчастную нейтральную Бельгию за верность международному договору? Как же после этого не сказать, что войну начала Австро-Германия, а остальные народы только обороняются?

Да, я тоже думаю, что на Германии лежит большая доля ответственности. Она представляет давно самую воинственную страну в Европе. Ее внезапные успехи в войне на два фронта показывают ясно, что она готовилась долго и предумышленно. «У человека, который первый зажжет мировой пожар, - сказал, если не ошибаюсь, англичанин Чемберлен, - должно быть железное сердце». Да, железное сердце и безжалостный взгляд!.. В Германии, руководимой прусской военщиной, в этом недостатка не оказалось, и это она твердой рукой поднесла огонь к готовому костру всеобщей войны всех против всех.

Но скажем правду: самый костер приготовлен не одними германцами. Одни больше, другие меньше, но все государства готовили десятилетиями горючий материал, и нет ни одного самого малого народца, который не притащил бы свою вязанку, как известная вдовица на костер мученика Гуса. И когда это опасное сооружение было готово, то политики всех государств ходили вокруг него, зорко высматривая, когда именно следует поджечь костер, чтобы это было наиболее выгодно их отечествам. Все они сочли бы преступлением, каждый для себя, пропустить удобный момент. У Германии расчет оказался вернее, рука тверже. Но это-то и нужно в войне всех против всех, пока она существует. И германцы подожгли костер в нужное для них время...