«Гильотина Украины»: нарком Всеволод Балицкий и его судьба

Со всеми упомянутыми лицами сам П. В. Семенов много лет общался в тесном кругу. Однако при этом, наверное, себя он считал «другим» человеком, честным партийцем и заслуженным революционером, отрицал свое участие в кутежах наркома[1164]. Однако многочисленные свидетельства чекистов говорят совсем о другом.

Забегая вперед, отметим, что Балицкий в конце концов Семенова «не сдал» и фамилии его среди контрреволюционеров-заговорщиков не назвал. Однако Семенов обвинял своего бывшего шефа в чем только мог: «Балицкий систематически, но довольно тонко вел линию на дискредитацию Сталина, на дискредитацию членов Политбюро ЦК ВКП(б). За показными официальными фразами он настойчиво прививал отрицательное отношение к членам Политбюро, в ряде случаев проявлял свое озлобленное отношение к руководителям партии и правительства.

Особенно усиленно Балицкий культивировал среди своего окружения сознание того, что руководство партии его, Балицкого, незаслуженно затирает и не дает ему занять то положение в стране, которое он должен занимать. Все эти проявления Балицкий сводил к одному, что в стране неблагополучно, что трудности не суживаются, и что необходимы изменения в обстановке»[1165].

Проводя чистку НКВД УССР, И. М. Леплевский прекрасно понимал, что при желании достаточный для ареста компромат можно взять на любого сотрудника, да и сам чувствовал себя не совсем уверенно: 29 июля 1937 г., спустя всего неделю после награждения орденом Знак Почета, был арестован заместитель начальника 5-го отдела ГУГБ НКВД СССР майор госбезопасности В. П. Карелин, весьма близкий к Леплевскому человек, работавший у него в Минске начальником Особого отдела УГБ НКВД БССР. Вначале его обвиняли в том, что передавал данные о ходе расследования по делу военно-фашистского заговора в РККА и о предполагавшихся арестах участников заговора. Позднее ему инкриминировалась работа на немецкую разведку и участие в антисоветской правотроцкистской террористической и диверсионно-вредительской организации, действующей в НКВД БССР [1166].

Поэтому новый шеф НКВД УССР сознательно регулировал круг репрессируемых. Е. Ф. Кривец, которого тот спас от расправы, позже свидетельствовал: нарком «рассказал мне, что когда им были проведены аресты в Киеве, то ряд бывших работников НКВД УССР он неоднократно лично к себе вызывал на допрос, в процессе допроса спрашивал о разных лицах и в том числе обо мне. И вот, говорит Леплевский, Рубинштейн и Соколов (речь идет о Соколове-Шостаке. – Прим. авт.) заявили ему о моей причастности к заговорщической организации. «Я к вам хорошо отношусь, а потому по личным и политическим соображениям не хотел вашего провала и гибели и повернул дело так, что тут же назвал их подлецами, намеревавшимися оклеветать честного человека. Соколова даже сам ударил по физиономии, оба они, кажется, сейчас же взяли свои слова обратно, так что вы это учтите»[1167].