«На лучшей собственной звезде». Вася Ситников, Эдик Лимонов, Немухин, Пуся и другие [litres]

– Не спеши поздравлять, еще открыться надо, а там уж поглядим.

Потом, когда Евгений Евтушенко прибыл, в лисьей шубе до полу и со свитой, а вслед за ним Вася Ситников – в тулупе и с прибауточками, и с ними множество другого, самого разного и пестрого народу, главным образом, иностранцев, то напряжение заметно спало. Казалось уже, что прошла туча стороной. Ну, что может случиться, когда тут столько знаменитостей да дипломатов понаехало? Побоятся «они», не станут связываться.

Однако не убоялись, не на тех напали. Только собрались речи говорить, как началось какое-то «броуновское движение». Сначала забегал директор клуба, за ним Глезер начал туда-сюда скакать, художники задергались и тоже – шмыг, шмыг по одному в директорскую… Все присутствующие зашушукались взволновано: что такое? что такое?

И тут на тебе, бац! – объявление: «Расходитесь, граждане, по домам, выставка закрывается».

И пошло куролесить. В дверях толчея, на улице милиция, «дяди» в штатском, суматоха, машины, фотовспышки, сугробы, крики, свистки…

Одним словом – скандал!

Теперь-то мне понятно, что из-за бойкой рекламы в охочей до всяких чудес среде скучающих западных дипломатов и корреспондентов, выставка Глезера смотрелась как открытый вызов, брошенный властям. И «мудрые» власти, логично посчитав ее за наглую политическую провокацию, отреагировали должным образом: решительно и со свойственной им твердолобой неуклюжестью.

«Моя» же выставка в этом свете провинциальной кажется: международное любопытство привлечено не было, посольства ничего о ней не знали, идеологи зарождающегося диссидентства тоже, да и сама идея слишком уж художественной была.