Нищий Король [СИ]

— Где? — король — тесть слушал во все уши.

— На луне, конечно! — открыл истину Король Многоземельный — К сожалению, до Марса, пока, не долетают. Соответственно справедливой будет такая цена воздуха, сколько он стоит на луне, плюс, в эту цену входит, доставка его до земли, а уж, только потом, и абонплата, разумеется.

— Гениально! — ахнул король — тесть — Феноменально! Это же настоящий клондайк! Нет! Куда там клондайку! Эльдорадо! Нет! Лучше! Эдак я могу продавать всё что угодно, просто, по формуле «Луна+» и баснословно наживаться! Хлеб, вода, уголь, всё без чего не может существовать чернь!

— Спокойнее, папаша! — придержал пыл тестя Король Многоземельный — Не забывай, мне как изобретателю, принадлежит половина за эксплуатацию моих концепций. Авторские права, как — никак.

Интеллигент склонился к уху короля — тестя и, с прискорбным видом, что — то зашептал, после услышаного король — тесть, даже, посерел и, сгоряча, выругался.

— К сожалению из вашей великой идеи в наших краях ничего не выйдет, — глухим, срываюшимся голосом сказал он зятю — без одобрения парламента запрещается вводить новые поборы, сверх имеющихся, — на глазах у него выступили слёзы и он, почти, прокричал грозя кулаком в пространство — варварская страна!

— Бардак ты тут развёл, папаша, — дал политическую оценку Король Многоземельный.

— Да, есть и моя вина, — не отрицал король — тесть — мало я расстрельных списков составлял, ленился, жалостливый слишком был, патронов жалел. Вот, теперь, и маемо шо маемо… А вот был бы у меня горшочек с двумястами тысячами золотых, я бы всё в зад вернул. Ну, уж, прежних своих ошибок бы не повторял!

— Вот же ты заладил, — раздражённо произнёс Король Многоземельный — вынь тебе и положь эти двести тысяч золотых. Я же тебесказал, прекрати зариться на чужое, это золото — это то что ты мне за сватовство не додал, а теперь, пришёл час тебе расплатиться со мной полностью, хотя бы и тридцать лет спустя! Не забывай, что я — твой зять, муж твоей любимой дочери!

Король — тесть тёр покрасневшие глаза, чувствуя, что дорогой зять загоняет его в безвыходное положение и, уже, прикидывал — хватит ли у него средств откупиться и, если что, в каких банках можно будет взять ссуду, но мысли разбегались и ничего толкового в голову не приходило. Он, дрожащей рукой взялся за бокал, надеясь найти спасение в вине, но тут, троекратный удар посохом о пол, как электрический ток ударил по его натянутым нервам и бокал, выскользнув из пальцев, упал на устланный шкурами пол, и тёмно — красное вино разлилось по мехам, словно бедные звери, вновь, истекали кровью.

Церемониймейстер прокашлялся и громко выкрикнул лишь одно слово:

— Дед!

Тут же появился и вышеназванный персонаж, опиравшийся на кривую клюку, в своих неизменных ледерхозенах, в белых гольфах и красных домашних тапочках, красная клетчатая рубаха с закатаными рукавами, обнажала загребущие руки и удерживала круглый, как бочонок животик, хитрый прищур под толстыми линзами очков, седая кудрявая борода и твидовая кепка, прикрывающая залысину на макушке, вобщем, самый, что ни наесть Дед.