Сахара и Судан (Результаты шестилетнего путешествия по Африке)

Через полтора часа после отъезда из Гелаи в юго-юго-восточном направлении начинается группа деревень канури, в первой из которых мы тогда и разбили свой лагерь. Деревня Мелери насчитывала, вероятно, 150 хижин, и ее жители приняли нас с приветливой доброжелательностью, которая характеру канури свойственна больше, нежели макари и шоа. Если в других местах добродетель гостеприимства арабами высоко ценится и соблюдается, то у борнуанских шоа она превратилась в пустую формальность, которая еще поддерживается только по видимости, с оглядкой на религиозное предписание. Мы без приглашения воспользовались гостеприимством в одном доме, где вследствие отъезда владельца оказалось достаточно свободного места, а хозяйка, робкая и добродушная женщина, не осмелилась протестовать. Однако мы скромно заняли только два навеса для тени, сооруженных под густыми деревьями. Здесь наконец появился хоть и не сам долгожданный чима, который отправился по более западной дороге, проходящей через Джильбеи, но по крайней мере гонец от него. Он пообещал своевременное прибытие чимы в Вули — деревню, расположенную неподалеку от столицы Логона.

Наша хозяйка отличалась больше кротостью и скромностью, нежели внешней привлекательностью, но вскоре нас посетили несколько хорошеньких ее соседок, привлеченных любопытством к необычному чужестранцу. Застенчивость вскоре уступила место вызывающему кокетству, а вкрадчивая ласковость приняла такие размеры, что мне наконец пришлось положить конец слишком далеко зашедшему обследованию моей белой кожи и моих вещей. Если не считать прически, которую они странным образом заимствовали у женщин макари, в них прослеживались все национальные особенности остальных женщин шоа. Они помогли нашей хозяйке в приготовлении угощения, а позднее принесли из дому свою долю угощения (дийафы) 48. После перехода через границу Логона алии уже имел форму не полукруглой лепешки, а маленького, удлиненного хлебца и приносили его (в том случае, если готовили не в доме) в небольших, не очень аппетитных корзинах из волокон пальмы дум. Полагающийся к нему соус подавался в маленьких глиняных кувшинах. Ночь оказалась чрезвычайно неприятной из-за какой-то разновидности древесных клопов, которые поистине в немыслимом количестве падали с деревьев на навесы, на людей и на землю, хотя и были совершенно безобидны.