Венедикт Ерофеев: человек нездешний

Что касается второго эпиграфа, то здесь Венедикт Ерофеев снизил образ Инессы Арманд в письме Кларе Цеткин от января 1915 года до портрета свободной и знающей себе цену женщины, не доверяющей прачкам. Именно эти неумехи портили своей стиркой её жабо и кружевные воротнички, которые она теперь не только сама стирает, но и гладит. Чего совсем не умеет делать, как она предполагает, Клара Цеткин9.

Укрепив своё сочинение эпиграфами авторитетных женщин, близких Владимиру Ильичу, Венедикт Ерофеев непосредственно переходит к цитатам из писем и записок вождя мирового пролетариата дооктябрьского и послеоктябрьского периодов. Тематически они разделяются на четыре группы: связанные с бытовыми проблемами; с личными отношениями между Лениным и Крупской, а также с близкими друзьями, такими как Горький; с выискиванием врагов и развёртыванием репрессий вплоть до массового террора; с заботой о здоровье сподвижников и объявлением тех из них, кто имеет отличную от него точку зрения, сумасшедшими.

Остаются неизданными около шести тысяч ленинских рукописей, писем, телеграмм. Вскоре после смерти Ленина они были закрыты для широкого ознакомления и издания решением Политбюро ЦК ВКП(б). Вот что говорит в документальном фильме «Неизвестный Ленин» Тамара Попова, племянница Юлия Осиповича Мартова[267]: «Когда я смотрела в архиве документы, касающиеся моей семьи, я всё время видела одно и то же. Все резолюции Ленина: “расстрелять”, “посадить”, “отправить в ссылку”. Ни разу я не видела: “отпустить”. Ничего этого не было. Сталин достойно продолжал только то, что начал Ленин»10.

Я приведу ещё одну цитату из фильма «Неизвестный Ленин». Она имеет прямое отношение к религиозному ренессансу, который происходит в России на наших глазах: «Впервые в мировой истории человека забальзамировали и выставили на всеобщее обозрение масс как божество для поклонения»11.

Венедикт Ерофеев пользовался легализированным источником.

Непосредственно от себя он добавил, сыронизировав. В текст его «Ленинианы» это не вошло, но в одной из его «Записных книжек» осталось: «О необходимости вина, т. е. от многого было б избавление, если бы, допустим, в апреле 17-го Ильич был бы таков, что не смог бы влезть на броневик»12.

Закончу разбор «Моей маленькой ленинианы» цитатой из статьи Германа Пятова, опубликованной 17 февраля 2020 года в «Московском комсомольце»: «Ложь и насилие были двумя главными инструментами коммунистов для подавления и закабаления народных масс. Лгать коммунисты-большевики начали ещё до захвата власти в ходе октябрьского вооружённого переворота в 1917 году: лживая пропаганда как раз и помогла захватить им власть»13.