Противостояние империй

Затем медленно, словно в густом киселе, вниз устремилась пухлая капля крови и разбилась о полированный гранитный узор, расплескавшись уродливым пятном. Голубым пятном!

Вариан поднял взгляд – глава церкви преобразился! Разрез глаз Настоятеля удлинился и стал более косым, очи расширились и расползлись в стороны, лицо вытянулось, уши заметно заострились.

Монарх размазал каплю крови ладонью, встал с колен и, высоко воздев перепачканную грязно-голубым руку, громко произнес:

– Взять самозванца!

Никто не двинулся с места. Никто в этом зале, кроме молодых дворян и пары гвардейцев из числа охраны, не подчинялся Вариану.

Белые балахоны принадлежали лично Настоятелю, инквизиторы – Утеру. А Утер – главе церкви. Настал миг выбора.

На одной чаше весов была прежняя жизнь. Простая и понятная. Та жизнь, которой Молот Колдунов был верен беззаветно, отдал столько крови и пота. На другой – лишь туман и неизвестность. Все его прошлое было обманом. Утер понимал это, хотя и не мог принять.

Золотой меч жалобно звякнул. Огромные плечи поникли под тяжестью кованых наплечников. Прямой жгучий взгляд потух, как у покойника. Северянин обреченно махнул рукой, и инквизиторы устремились к застывшему самозванцу.

– Я глава церкви! – вскрикнул Настоятель, когда сильные руки схватили его и поволокли прочь.

– Эльф не может быть главой людской церкви! – надменно бросил ему вслед Вариан.

Дворянские отпрыски стояли в недоумении. Увиденное столь шокировало их детский разум, силившийся понять, что же сейчас произошло? Тягчайшее святотатство или разоблачение века? В их глазах недоумение смешалось с ужасом. Этот Настоятель или его предшественник помазывал на правление их благородных предков. Он возглавлял церкви, стоявшие в их имениях. Это его слуги служили мессы, восславляя Отца, даровавшего наследника, и провожая усопшего в последний путь. И вдруг одним коварным уколом все то, что было так привычно, что воспринималось как основа основ, было разрушено. Хуже того – смешано с грязью, осквернено ложью и черной магией.