Другая музыка нужна
- Автор: Гидаш Антал
- Серия: Господин Фицек #3
- Год: 1984
- Язык: русский
- Год: Художественная литература
- Переводчик: Агнесса Кун
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Другая музыка нужна». Краткое содержание книги:
Он снял штиблеты. Пнул их так, что они отлетели, и остался сидеть на кровати босой, в узеньких солдатских брюках.
— Нас, Берта, обучают только для блезиру, чтоб друг дружке на ноги не наступали, когда маршируем по улице. Службу нести будем тут, в Пеште. Со стариками обхождение совсем другое, чем с молодыми. А все же признайся, Берта, что иногда и король знает честь. После обеда нас каждый день, как вот и сегодня, будут отпускать домой. Я и поработать смогу, а ты будешь получать военное пособие. Вишь как… Говорил же я тебе, когда мы шли из тюрьмы: после каталажки армия — сущий рай земной! Пока я солдат, в кафе, конечно, ходить не буду, хотя, говорят, там и награды можно купить. И, говорят, у кого есть награды, тот, даже если и попадет на фронт, все равно не должен ходить в штыковую атаку.
— Фери, Фери!.. Когда ты перестанешь болтать?
— Когда? — Фицек помрачнел. — Тогда, когда мне больше в этом нужды не будет.
Он смотрел на свои босые ноги, вылезшие из узеньких солдатских брюк, и, сидя на краю кровати, вдруг запел:
И тут же оборвал песню.
— Ну довольно. Лягу. В пять часов утра надо быть уже в казарме.
Он вылез из солдатских брюк. Они так и остались на полу, стоймя. Забрался под одеяло, натянул его на себя и снова, но уже тоненьким голосом запел:
И не засни Фицек от усталости, очень скоро выяснилось бы: такой ли он веселый или только притворяется. Минуту спустя жена окликнула его, но он уже не ответил. Рекрут 32-го Будапештского гарнизонного полка, обладатель шестерых детей, спал.
Всю неделю шел снег. В декабре снега не было, почти не было его и в январе, поэтому зима приказала февралю наступать со всеми своими белыми полчищами. И февраль повиновался. Снег шел без передышки целую неделю, день и ночь.
Фицека увезли в Надьтетень на военную подготовку, так что домой он мог приезжать только раз в неделю с вечера субботы на воскресенье.
Фицеку и тут не повезло. Когда выстроили взвод, он оказался в строю последним. «Одни дураки-верзилы попали в этот взвод», — утешал себя г-н Фицек. Но потом, когда построилась рота и он опять оказался последним, а капрал, фельдфебель и даже «добродушный старик» подпоручик стали отпускать насмешливые замечания по его адресу, маленький человечек с отчаянием выступил на защиту полученных от природы ста пятидесяти двух сантиметров.
Поначалу над ним только смеялись, потому что «стариков» лишь постепенно зажимали в военные тиски.
— И маленькая рыбка, да лучше большого таракана, — отвечал Фицек насмешникам.
— Ладно, ладно, веселитесь пока! — кричал фельдфебель. — Придет время, наплачетесь!..
— Никогда! Я всю жизнь веселюсь! — торжествующе вопил Фицек.
А неделю спустя, когда фельдфебель сообщил взводу, что папаша Фицека, когда делал своего сына, оборвал на половине, Фицек, стоявший в конце строя, крикнул:
— Велик жердяй, да жидок; мал коротыш, да крепыш!
— Цыц!.. На рапорт пойдешь.
На другой день построили всю роту, и Фицек стоял среди проштрафившихся солдат. Подпоручик выслушал донесение фельдфебеля и благодушно сказал Фицеку:
— Инфантерист Фицек, что это вы язык распускаете?
— Я не виноват. Это все фельдфебель задирается. Я только…
— Инфантерист Фицек, — строго прервал его подпоручик, — знаете ли вы, что солдат не имеет права отвечать без разрешения?
— Так не я же начал…
Фицек шагнул к подпоручику, готовый пуститься в долгие объяснения.
— Смирно! — прикрикнул подпоручик на малюсенького солдата и подмигнул фельдфебелю.
Фицек щелкнул каблуками. А подпоручик надвинул ему фуражку на самые уши. Взвод громко расхохотался. А Фицек из-под низко нахлобученной фуражки сказал с отчаянием:
— Соловей птичка невеличка, а заголосит, так лес дрожит.
— Вот как? В таком случае в воскресенье пойдете вместе с отстающими на дополнительные учения.
…Это было то самое воскресенье, когда холод еще, правда, держался, но впервые после долгого снегопада выглянуло солнце.
Мартон забежал к Тибору.
— Пойдем в Народный парк.
Ветер забирался под их кургузые пальтишки, насквозь продувал реденькое, выношенное сукно. Ребята продрогли, но им все было нипочем.