Хор мальчиков

— Правовая грамотность, Толя, полезна — в правовом государстве…

— Стоп, стоп! — всполошился Распопов. — Чур, за столом о политике не говорить.

— Раньше, когда о политике вообще не говорили вслух, мы следовали чуть-чуть другому правилу: за столом не говорить — о работе: у каждого была — своя, ни для кого другого не интересная.

— Работа разная, а теперь пенсия — одинаковая? — с насмешкою отозвался Распопов. — Я-то старался, старался в последнее время, чтобы средняя зарплата получилась, знаешь, с нулями на конце. А оказалось, что есть некий максимум пенсии, выше которого не прыгнешь. Сам себе я насчитал одно, а бухгалтерия насчитала — другое, поменьше, и уже ничего не попишешь. Рекомендуют ждать поправок к закону.

— Похоже, на самом деле тебя это не очень волнует, а?

— Меня?.. Живи я лишь на пенсию, эта разница была бы, мягко говоря, обидной. Заранее это мало кого особенно волновало, каждый надеялся на неведомые исключения из правил, но когда всем стукнуло по шестьдесят… Хорошо, что у меня есть и другие источники. А возьми-ка наших отличников: все они в СССР достигли было многого, и я им завидовал, но тут, при новой жизни, встречаю на Арбате Шурика Украева — он ведь и профессор, и доктор наук, и лауреат, — так вот, остановились поболтать, и я слышу, что Лёнька Левинсон написал книжку будто бы о нашем классе и он, Шурик, как раз идёт в книжный магазин, чтобы полистать это самое сочинение. Но — не купить, потому что книги ему — лауреату! — теперь не по карману, и он копейки считает. Вот и машину продал…