Кая. Полукровка

– Помню Майка, да, – кивнул Гард. – Ты ведь из-за него с постели потом встать не могла.

– Было дело, – усмехнулась я. – Вот он – страшный человек, между прочим! А в тебе что страшного? Мы ж с тобой уже полгода под одной крышей. И этого у меня уже никто не отнимет.

Я прижалась к его плечу и ощутила, как спокойствие окутало меня с ног до головы. То спокойствие, которое всегда приносила мне Олеша. Что бы ни происходило, каждый раз она оказывалась рядом, заглядывала в глаза и говорила, что мы со всем разберёмся. И я верила. Ах, черти! Теперь-то яснее ясного, что всё это – воздействие. Она, то есть он, вторгался в моё сознание, чтобы вернуть в сердце покой, чтобы снять боль, чтобы оградить от ошибок. Подумать только, он всё это время терпеливо выслушивал про Рю и про Дина, и про Уму... Ой. Мама дорогая, я ему рассказывала о своих чувствах к нему же!

Кровь прилила к щекам, и я порадовалась, что он не видел моего лица.

– Ты расстроена? – спросил он. И голос его уже не был женским. Он был низким, бархатным, и тоже обдавал спокойствием.

– Да, – честно ответила я. – Расстроена. Ты мне всё это время врала... врал. И даже после карнавала не признался. Если б ты только знал, как мне хотелось, чтобы Ума оказался не просто случайно встречным. Чтобы он оказался не просто волшебным сном... Слушай, – я выпрямилась, посмотрев ему в глаза, – а как ты делал все эти штуки с растениями?

Он в ответ постучал пальцем по виску.

– Ментальность. Я убеждал цветок, что сейчас день, и солнце, и что время идёт в несколько раз быстрее. У растений очень простое сознание, им легко управлять. Знаешь, мы ведь там, в Садах, даже дома не строим в привычном вам понимании. Мы говорим растениям, как им расти. Наши дома – это по сути живая изгородь из разных деревьев, кустов и вьюнов. А вместо строителей у нас садовники. Раз в год мы вызываем человека, который в течение нескольких дней успевает «пообщаться» с каждым растением, из которого состоит дом, и при необходимости корректирует направление или интенсивность их роста.

Я удивлённо присвистнула и снова откинулась к стене. Он привстал, чтобы сесть удобнее, и кровь ударила мне в виски от мысли, что он может сейчас поднять руку и положить её мне на плечи. Но он этого не сделал, только подтянул к себе ноги и задумчиво уставился на свои руки. С досады я слегка прикусила губу, но в то же время поймала себя на облегчении. С одной стороны он – таинственный биолог с волшебными руками, с другой – моя лучшая подруга...

– Скажи, – сказала я через некоторое время. – Тогда, на карнавале. Почему ты так себя вёл?

– М-м? – он удивлённо поднял глаза. – Как – так?