Кая. Полукровка

– Постой, что?! – Оле резко остановилась и развернулась ко мне лицом. – Так тогда был приворот?!

– Я думала, на тебя не подействовало...

Олеша подняла голову к потолку и утробно зарычала, выражая всё своё возмущение.

– Эй, а расскажите мне, о чём речь? – Мика с любопытством смотрела то на меня, то на неё. – Чувствую, что-то интересное! Постойте-ка. О-о-о-о-о!!! Кая напоила тебя приворотом? Серьёзно?

– Полуторной дозой, – тихо добавила я.

Наверное, за всю жизнь мне ни разу не довелось хохотать так, как сейчас Мика. Она согнулась пополам и, отшатнувшись к ближайшей стене, оперлась на неё. Через пару минут она со стоном соскользнула по стене спиной и, сев на корточки, прикрыла ладонями блестящее от слёз лицо.

– Теперь всё понятно, – пробормотала Оле, но пояснять ничего не стала.

– Неужели это настолько смешно? – обиженно спросила я. – Да, глупость сделала, но не до такой же степени.

Мика встала и, утирая щёки, обратилась к моей соседке:

– Ты мне потом расскажешь подробности?

Оле побелела и быстрым шагом припустила вперёд.

– Ну расскажи-и-и, – Мика трясла её за руку. – Или силой заставлю!

– Нет! – твёрдо ответила Олеша.

– Мне, кстати, тоже интересно, – я подошла к ней с другой стороны. – Куда ты тогда убежала? Вернулась под утро только, а где была – не сказала.

Моя соседка закатила глаза и пошла с такой скоростью, что я еле за ней поспевала. Как мы с Микой ни старались, вытряхнуть из неё признание, чем кончилась история с приворотом, мы так и не смогли. Зато я смогла хоть немного отвлечься от всех переживаний прошедшего дня.

Лил дождь. Сильный, отчаянный, словно в последний раз, под аккомпанемент молний и оглушающего грома. Странно было попасть под ливень среди зимы, когда уже успел лечь снег, который теперь превратился в невнятную кашу под ногами. Разговаривать, и вообще жить, было неудобно. Хотелось скорее скрыться от воды, которая пропитала насквозь всю одежду, но в то же время возвращение домой пугало. Как мне ни хотелось разобраться в происходящем, внутри меня трясло. Что именно мне предстоит узнать? Что я буду чувствовать? Смогу ли я дальше доверять своей лучшей – если не сказать единственной – подруге?

– Иди скорее в душ, – сказала Оле, закрывая дверь нашей комнаты. – Отогрейся. Потом поговорим.

– А ты не пойдёшь?

– Я... позже.

Глядя в её напряжённое лицо, я не нашлась, что ответить. Кивнула и, скинув с себя мокрый плащ прямо на пол, перешагнула через него и, схватив с крючка полотенце с ночной рубашкой, ушлёпала в мокрых ботинках в душ.

Она никогда не ходила в душ вместе со мной. Я почти никогда не замечала, как и когда она успевает мыться. То рано утром, то во время пары, то когда возвращалась домой поздним вечером. И вот, теперь тоже.

Вернувшись, я застала её умывшейся и закутавшейся в свитер и одеяло. Мокрые волосы – но не от дождя, а помытые и расчёсанные, тяжёлыми гроздьями лежали на плечах. Я попыталась ободряюще улыбнуться, но губы Оле лишь слегка дрогнули, словно в них не осталось сил на улыбку.

– Садись, – сказала она тихо. Но когда я собралась было залезть на её кровать, чтобы поговорить по душам, как раньше, плечом к плечу, он одёрнула меня: – Нет, не сюда. Садись на свою кровать.