Весь Мегрэ. Том 2 [компиляция]

Лицо Мегрэ в ту минуту выражало самую настоящую ярость. Он попросил соединить его со станцией прослушивания.

— Какие-нибудь звонки в квартиру Голдфингера были?

— Нет, ни одного. Ни одного звонка с той самой минуты, когда вы ночью оставили свое распоряжение.

Да, кстати, инспектор Лоньон тоже…

— Я знаю.

Он был взбешен. Эта тишина никак не вязалась ни с одним из его предположений. Он снова пошел к дому 66-бис.

— А ты уверен, что на четвертый этаж никто не заходил? — спросил он у дежурящего на улице инспектора.

— Клянусь вам в этом. Я шел за каждым, кто входил в дом. Я даже составил список этих людей, как мне посоветовал сделать инспектор Лоньон.

Ну и зануда же он, этот Лоньон!

— Пошли со мной. Если понадобится, сходишь потом за слесарем. Наверное, поблизости есть какой-нибудь…

Они поднялись на четвертый этаж. Мегрэ снова позвонил. Вначале было тихо. Потом ему показалось, что в глубине квартиры кто-то задвигался. Он повторил:

— Полиция!

— Секундочку! — ответил им голос издалека.

Секундочка продлилась не меньше трех минут. Неужели на то, чтобы накинуть халат, сунуть ноги в тапочки и даже, в крайнем случае, ополоснуть водой лицо, нужно целых три минуты?

— Это вы, господин комиссар?

— Да, это я. Мегрэ.

Щелкнул отодвигаемый засов, заскрежетал ключ в замочной скважине.

— Простите меня… Я, наверное, заставила вас долго ждать?

Он подозрительно и настойчиво переспросил:

— Что вы имеете в виду?

Заметила ли она, что ляпнула глупость? Затем она пролепетала заспанным голосом, который, на взгляд комиссара, казался чересчур уж заспанным:

— Не знаю… Я спала… Я приняла сильное снотворное, чтобы уснуть… Сквозь сон мне казалось, я слышала звонок…

— Какой звонок?

— Сама не пойму… Может быть, это мне просто снилось… Входите, пожалуйста… Сегодня утром я была не в состоянии поехать с вашим инспектором. У меня сидел врач…

— Я знаю.

Мегрэ закрыл за собой дверь, оставив агента на лестничной площадке, и принялся мрачно осматривать все вокруг.

На Матильде был все тот же голубой халат, который он видел накануне вечером. Она сказала:

— Вы мне позволите пойти прилечь?

— Прошу вас…

В столовой на столе все еще стояла чашка из-под кофе с молоком, лежали хлеб и масло, видимо, остатки завтрака Евы. В своей неприбранной комнате мадам Голдфингер с болезненным стоном опустилась на постель.

Что тут было не так? Он обратил внимание, что женщина улеглась прямо в халате. Это, конечно, могло быть вызвано стыдливостью.

— Вы долго простояли на площадке?..

— Нет…

— А по телефону не звонили?

— Нет…

— Странно… Мне снился какой-то настойчивый телефонный звонок…

— В самом деле?

Отлично. Теперь он понял, что его поразило. У этой женщины, которая утверждала, что только что едва пробудилась от глубокого сна, и не просто сна, а от вызванного снотворным наркотического забытья, у этой женщины, которая, по словам ее врача, всего три часа назад пребывала в состоянии нервного расстройства, волосы были уложены в аккуратную прическу, как если бы она собиралась в гости.