Писец. История одного туриста

– Точно! Уведомление! Пиши! В Сенат от Великого полководца Маркуса Лициния Красса уведомление.

Кайсар кивнул, откинулся на спинку своего кресла и закрыл глаза.

– Сим письмом уведомляю уважаемый Сенат, что бунт рабов подавлен мною окончательно. Десять тысяч либеров уничтожены.

– Пятнадцать.

– Ты прав, друг мой. Двадцать тысяч либеров уничтожены моими легионами. В плен я взял несколько… тысяч боевиков. По моему приказу пленных распнут вдоль дороги в Рим в знак назидания сочувствующему населению. Что ещё?

– Про главаря, – сказал Кайсар.

– Главарь бунтовщиков по имени Спарта… Как?

– Спартакус, – подсказал я.

– Молчи, раб! – сказал Красс и швырнул в меня свой кубок. – Будешь говорить, когда позволят! Пиши Спартакиадис! Спартакиадис не найден.

– Плохо, Маркус, – сказал Кайсар.

– А что?

– Получается, что ты упустил главаря боевиков. Чтобы он снова собрал себе банду. Да тебя заклюют!

– Вот суки! Что ты предлагаешь?

– Я предлагаю выбрать подходящего либера из пленных, взять его голову и отправить её в Сенат как голову Спартакиадиса. Там вряд ли его кто-то видел.

– Вот за что я тебя люблю, Гай, так это за твою изобретательность. Из тебя бы мог получиться грамотный диктатор. А ну-ка, раб, тащи сюда мой кубок! И наполни оба!

Я сделал всё так, как приказал Красс.

– Так и поступим, пожалуй. Сколько ему было лет?

– Не больше тридцати, – сказал я. – Ну, может, тридцать два…

– Вот. Выберем примерно такого возраста и…

– А пусть Писец и выберет, – предложил Кайсар. – Он же видел Спартакиадиса. Подберёт нужную голову.

Эта идея так понравилась Кайсару и Крассу, что они тут же закончили завтрак и повели меня выбирать голову Спартакуса для отправки в Рим.

Мне не нравилась моя добрая миссия, потому что выбирать приходилось из моих же недавних соратников. Да и завтрак фазаньими костями сорвался. Но Марцеллус молчал, и я не мог отказаться, как вы, наверное, понимаете. Или-таки мог? А зачем?

Если бы отказался, то, вероятнее всего, я прибавил бы работы добрым плотникам, которые колотили кресты для либертарианцев. А работы у них и так было невпроворот. В общем, в тот день я дорожил своим шансом остаться в живых более всего на свете.

Быть рабом – не самый лучший способ существования, скажу я вам. Даже если ты раб какого-нибудь Кайсара!

Если ты раб, и не важно – человека или дурной привычки, или глупых предрассудков, то сделай всё, чтобы перестать им быть! Жизнь – она в свободе, как её ни покрути.

Но что лучше: рабство или смерть? Я не знаю ответа на этот вопрос. Но я знаю, что от рабства можно освободиться, а от смерти, пожалуй, – нет.

И в тот день я сделал-таки свой выбор – я выбрал жизнь. И сейчас я считаю, что мой выбор оказался верным.

В общем, пускай каждый выбирает свой путь сам!

И нет того судьи, который может судить с беспристрастием! И нет в мире однозначности ни в чём, и ни в ком – можете мне поверить!

А пленных либертарианцев построили в один ряд, и мы втроём пошли вдоль этого строя.

Я старался не смотреть на лица пленных.