Каникулы на Эленмаре

— Приветствую тебя и гостей нашего рода, дочь моя, в обители Като! — голос родителя был глубокий, звучный. Как только улыбка перестала растягивать его губы, вид снова стал суровый и незримая аура власти вновь окутала астерийца.

— Отец, позволь тебе представить моего жениха Жоффрея Селедкина и главу его рода, уважаемую бабушку — Серафиму Дормидонтовну Селедкину, — немного робея, Айя заговорила с грозным родителем.

— Рад знакомству, — мужчина произнес ожидаемую вежливую фразу, но смотрел на гостей по-прежнему сурово, — мое имя вам известно — я — Тальмир Като, хозяин этого дома и отец Айи.

— Дак и мы завсегда хорошим людям рады, — открыта улыбнулась старушка. — Тям болия породнимси вскоростя.

— Породнимся? — нахмурился родитель.

— А как жа! Любоф веть у детак, любоф! — Серафима Дормидонтовна многозначительно покивала. — У нас ить как на Зямле-та, коли парень с девицей сходются, то и семьи их роднятся.

— И чем это грозит Като? — напрягся мужчина.

— Грозит! Эко сказанул! Мы ить ни угрожать сюды прилятели, а за счастья молодых порадоваться. Родичи, они не угрожают, но завсегда помощники в любой бяде неминучей! — староста всея Руси тоже могла быть вполне убедительной.

— Беда пока исходит только от вашего внука, уважаемая! — чуть повысил голос и метнул яростный взгляд хозяин. — Наследник рода Вурса опорочил мою дочь во всех реестрах астерийских невест, его слова подтвердили представители других родов, присутствующие при инциденте. Это позор для рода Като, это бесчестье для Айи!

— Позор — когда коланча с дурной силай женщину унижаить, а бесчестья — когда другия молча на енто смотрють! Жоффреюшка, хоть и млад яшо, да поступил по совясти! А на ряястры ваши нам… — никогда еще Жорка не видел бабушку такой негодующей. Она чуть не перешла на откровенные ругательства и сейчас, видимо, подбирала дальнейшие слова. — Самя на ряяестры свои глядитя, а мы Айку приняли и полюбили.

Тальмир Като удивленно поднял брови и глаза его потеплели. Мужчина хмыкнул и расхохотался, введя гостей в ступор. Неужели вся его суровость была напускной?

— Годится! — проговорил он отсмеявшись

— Хто? — уточнила мудрая старушка.

— Внук ваш годится, уважаемая фаэра Селедкина.

— Да кака я тябе фаера-фанера? Серафима я, а для своякоф и вовся — Симочка, — мило улыбнулась глава Жоркиного рода.

— Прошу отобедать вас, уважаемая Серафима, и внука вашего в кругу семьи, так сказать, — родитель поднялся с кресла и жестом пригласил гостей на выход. — У меня единственный сын и наследник и три дочери. Две старшие давно замужем в числе первых жен уважаемых мужей, занимают солидное положение по астерийской иерархии, а вот Айю мне боги на склоне лет подарили. Характером ее наделили непокорным, переживал я за нее.