Христианство: век за веком. Очерки по истории христианской Церкви

Особая же заслуга игумена Моисея заключалась в том, что он способствовал установлению в монастырском скиту традиции старческого духовничества. Само явление старчества, хорошо известное и широко распространенное среди древних подвижников, к этому времени было уже почти забыто. Именно благодаря Моисею в обители поселяются два опытных подвижника, два духовных старца – преподобные Леонид и Макарий, воспитавшие целую плеяду знаменитых оптинских духовников.

Оба старца принимали богомольцев, наставляли их, отвечали на многочисленные письма. Так, Леонид, требовавший от приходящих к нему искренности, сам отличался необычайной задушевностью. Его поучения всегда звучали ясно и просто, отличаясь порой живым юмором. Он общался в основном с простецами– иноками, крестьянами, купцами. Макарий же обычно имел дело с более просвещенной частью общества – дворянами, философами, литераторами. Вот как пишет о нем один из его современников: «Великое смирение старца Макария было источником той сверхчеловеческой власти, которую этот немощный старец имел над душами: его всегда тихая речь склоняла горделивых, возвращала надежду отчаявшимся, вновь приводила к вере разуверившихся». Благодаря преподобному Макарию оптинское иночество первым среди русского монашества того времени повернулось лицом к интеллигенции, к современным вопросам философии, культуры, общественной и политической жизни. Так, его духовными чадами были и русские философы-мыслители Киреевский, Хомяков, Самарин, и писатель Николай Гоголь. Вот как Гоголь описывает свое впечатление от поездки в обитель: «Нигде я не видел таких монахов… Все до последнего служки поразили меня светлой ласковостью Ангелов, да и сами жители окрестных деревень… За несколько верст от обители все становится приветливее, поклоны ниже и участие к человеку больше… Благодать видно там царствует». А в последние годы жизни Гоголь мечтал принять монашеский постриг и поселиться в Оптиной Пустыне. Незадолго до смерти он говорил близкому другу: «Ах, как много я потерял, как ужасно много потерял, что не поступил в монахи. Ах, отчего батюшка Макарий не взял меня к себе в скит?» Так, ощутив на личном опыте, что возрождение нравственного образа в человеке возможно только в Церкви, великий писатель и смиренный христианин пришел к глубокому убеждению, что этот путь единственно правильный и для всего русского народа.