А. С. Хомяков – мыслитель, поэт, публицист. Т. 1 [litres]

…худо, что часто он неумело упоминал об этих лицах, потому что говорил о них голословно. Масса читателей тянула тогда совершенно в другую сторону; про Хомякова и Киреевского было известно ей только то, что они ретрограды, хотя, впрочем, эта масса их никогда и не читала. Следовало знакомить с ними читателей, но знакомство это делать осторожно, умеючи, постепенно, более проводить их дух и идеи, чем губить их на то время громкими и голословными похвалами. Оттого-то какой-нибудь тогдашний прогрессист, раскрывая книгу и наталкиваясь прямо на слова: «великие мыслители Хомяков, Киреевский, о. Феодор» – с презрением закрывал журнал не читая, а Григорьева называл сумасшедшим и смеялся над ним[604].

Достоевский уточнил и ситуацию, в которой прозвучал вопрос, обидевший критика: «Покойный брат мой, излагая все это Григорьеву в совершенно дружеском разговоре, при котором я тогда присутствовал и в котором участвовал, заключил такими словами: “Помилуйте, да каждый читатель после этого совершенно вправе вас спросить: какие же глубокие мыслители Киреевский и Хомяков?” (т. е. когда вы не объяснили этого, а написали голословно)»[605]. Причину конфликта Достоевский видел в характере критика: «Но Григорьев никогда не понимал таких требований. В нем решительно не было этого такта, этой гибкости, которые требуются публицисту и всякому проводителю идей. Даже так случалось, что после подобных объяснений ему иногда казалось, что от него требуют отступничества от прежних убеждений».[606]

К слову сказать, на этот вопрос редактора «Времени» Ап. Григорьев гак и не ответил: в его критике есть восторженные оценки, но так и не последовало объяснения, в чем состоит глубина философии славянофилов.

Редакция «Времени» не требовала от Ап. Григорьева того, что он вообразил себе: