Когда ещё не столь ярко сверкала Венера

Внимание приостановилось разве что на радуге – радуге над полем. А вот ещё и картина-зеркало – неожиданно, а потом вдруг скучно. Да и «Воскресный обед» – незамысловатая с виду, совершенно неприметная сценка, а задерживала взгляд на себе. Всмотревшись повнимательнее, он был поражён обыденностью сюжета и композиционной простотой: семья за столом, причём естественные ненавязчивые краски, даже пятнышко на скатерти не яркое, а серо-розоватое, как будто давнее, много раз стиранное, и хлебная крошка на щеке у хозяйки… А сынишка? Нет, это, пожалуй, в самом деле здорово! Набил рот до неприличия и жуёт, едва не давится… Так и веет уютом и спокойствием… Не верится, что это нечто ностальгическое принадлежит всё той же кисти – кисти автора пёстрой галереи. Как будто бы художник писал сцену домашнего обеда вживую, когда в часы безделья и хандры вдруг озаряет вдохновение. Даже лица на картине кажутся знакомыми, привычными, своими.

А вот ещё. Непосредственна в своей простоте: солнце скрывается за облаком, речушка, лёгкий ветерок, вдоль берега по песку бежит босая девушка в малиновом сарафане – ситцевом, именно ситцевом. Так и кажется, будто сейчас вот распахнётся пола и оголит бедро, формы которого легко угадываются, и поэтому нет в том никакой нужды.

Удачно, очень удачно! Но почему вдруг сарафан – малиновый?!

Разминая задумчиво в пальцах папиросу, художник направился к выходу, оглянулся напоследок и… и замер поражённый: девушка сделала едва уловимое движение, речная волна набежала на песчаный пляж, облачко чуть заслонило солнце, уронив на всю картину тень, а ветерок чуть шире распахнул сарафан. Не доверяя собственным глазам, он вернулся – и снова на полотне что-то неуловимо изменилось, хотя и не так очевидно, как представилось на первый взгляд. Он менял угол зрения – и с ним менялись девушка и природа, словно оживали, причём девушка, казалось, не сводила с него глаз своих – ловила взгляд и привлекала. Ему не терпелось совсем приблизиться и потрогать картину рукой, гладка ли поверхность, – но не приблизился, не пощупал. Не посмел, побоявшись вспугнуть волну очарованья.