Историческая наука и некоторые проблемы современности. Статьи и обсуждения

Хотелось бы еще коснуться затронутого в докладе вопроса о том, кто является носителем истории – страна или народ? Вопрос не кажется мне праздным, хотя вряд ли можно противопоставлять эти понятия. Трудно представить себе страну без народа, – разве что после атомной войны, но тогда уже не будет и страны! Однако страна или, скажем точнее, государство далеко не всегда адекватно народу. Нельзя забывать, что в стране-государстве в определенные и иногда довольно длительные эпохи господствующий класс, а иногда и отдельные его слои не только эксплуатируют трудовую массу, но и лишают ее возможности выявить себя, почти исключают развитие творческих сил народа. И с этой точки зрения весьма существенно учитывать характер, специфику классовой структуры страны-государства на различных стадиях развития.

Мне кажется, что мы иногда оперируем привычными понятиями без должного исторического подхода. Это относится и к понятию страны, и к понятию национального интереса, если хотите, к понятию национализма. Можно ли ограничивать понятие «национализм» лишь пониманием его как буржуазного или мелкобуржуазного? Конечно, мы привыкли иметь дело именно с таковым, скажем, от великодержавного русского шовинизма до дашнакского или современного китайского национализма – враждебного и противоположного пролетарскому интернационализму. Однако до тех пор, пока существуют нации, при этом еще резко различные по своей социально-политической природе, национальные интересы существуют и будут существовать. Существуют и определенные формы выражения и закрепления этих интересов в политике и идеологии, в массовом сознании, во всех проявлениях общественной жизни. Исторический опыт показывает как поразительную устойчивость национальных интересов, традиций, чувств, так и во многом парадоксальное усиление их при возрастающей (одновременно) интернационализации производства, техники, коммуникаций, быта и др. Очень не просто в этих условиях отграничить национальную специфику революционного, демократического и даже социалистического развития от примесей национализма, а этот последний свести к пережиткам буржуазного и добуржуазного прошлого. Наш идеал – единство национального и интернационального, но, как всякое единство и еще больше, чем всякое другое, оно является диалектическим, противоречивым. Во всяком случае тут есть над чем задуматься не только социологу, занятому современностью, но и историку.